https://testsforme.mybb.ru/ чертоги разума ru-ru Mon, 17 Mar 2025 16:25:28 +0300 MyBB/mybb.ru https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=868#p868 <p>тьма накрыла фейблтаун раньше обычного — небо затянуло низкими облаками, в воздухе пахло влажностью и чем-то ещё… более гнетущим. анна стояла у выхода, будто стараясь не пересекать невидимую черту, отделяющую привычную ей реальность от той, что начинала трещать по швам. её пальцы нервно теребили край рукава, мысли путались. бигби бросил заявление на стол и, небрежно сгребая сигареты, вышел. это было ожидаемо. это было логично. и всё же внутри что-то дрогнуло — неприятное ощущение, будто её не восприняли всерьёз. ей хотелось сказать что-то ещё, но его фигура уже растворялась в коридоре.</p> <p>пока шаги гулко отдавались в её висках, в какой-то момент она поймала себя на том, что затаила дыхание, прислушиваясь — её разум упорно искал в этом шуме что-то ещё: может, новое движение в тени, может, скрип чужих шагов. но чем больше она думала, тем больше её собственные доводы начинали звучать нелепо: она, взрослая женщина, не могла понять, что правда, а что игра воображения? но каждое новое «совпадение» только сильнее расшатывало почву под ногами и сейчас, здесь, в здании администрации, было безопаснее — здесь она не чувствовала себя маленькой девочкой, застрявшей в чужой игре.</p> <p>бигби вернётся, она знала это, но этот город… он и сам порой напоминал хищника, что крадётся за тобой, дышит в спину и ждёт удобного момента. анна нервно сжала пальцы, чувствуя подушечками рифлёную ткань пальто, в то время как капюшон давно сполз с её головы — ожидание всегда давалось ей хуже всего. и всё же, когда дверь снова распахнулась, сердце её замерло на полудыхании, хоть бигби не смотрел на неё сразу — он выглядел сосредоточенным, раздражённым [как всегда] но анна уловила в этом что-то ещё. что-то хищное. она знала, что в нём спит зверь. и знала, что он пытается держать его на цепи, но сможет ли всегда? шапочка сглотнула, стараясь не встречаться с ним взглядом слишком долго. — я… спасибо, что согласился, — слова прозвучали тише, чем ей хотелось. зачем он ей помогает [кроме долга детектива]? почему ей так чертовски страшно не только от преследователя, но и от того, что этот разговор может слишком много изменить? и, наконец, почему от одного его присутствия мир вдруг перестаёт казаться таким враждебным?</p> <p>анна не помнила, как они добралаи до квартиры. и даже войдя в квартиру и пропустив бигби вперед, она все равно закрыла дверь на три замка, сделала глубокий вдох, прислонилась к дереву затылком. бигби ведь согласился ей помочь и это должно было её успокоить, но вместо этого тревога только нарастала. её взгляд скользнул по тускло освещённой комнате: всё было на месте — привычный хаос её вещей, небрежно брошенный плед на диване, стопка газет на столе. ничто не изменилось. только внутри неё всё продолжало клокотать.</p> <p>преследователь.<br />существо, которого, возможно, нет.</p> <p>...и бигби, которого она фотографировала украдкой. она сжала пальцы, направляясь к комоду. быстро — пока не передумала, пока не решила оставить всё как есть. анна достала конверт, в котором лежали снимки: ночные, размытые, сделанные с безопасного расстояния.... вот бигби, выходящий из бара. вот он, курящий у здания администрации. а вот бигби, что-то разглядывающий в витрине книжного. все было от того, что ей хотелось понять его, разгадать его суть. чтобы понять, что скрывается за грубым голосом, за усталой ухмылкой, за этим вечно напряжённым взглядом, в котором порой мелькало что-то неуловимое — то ли тоска, то ли голод. и она думала, что изучая его, поймёт, почему он так её тревожит, но всё, что она поняла — что он стал частью её мыслей. снимки быстро отправляются в ящик, подальше от чужих глаз. и пока анна смотрела на запертую коробку своих тайн, в голову закралась новая мысль: а что, если кто-то следит за ней так же, как она следила за ним? всего лишь игра в скрываемые чувства, которые страшно выложить на серебряное блюдо?</p> <p>игра в наблюдателей, преследователей, загнанных жертв и невидимых охотников… а вдруг она не просто объект чьей-то слежки, а всего лишь отражение этой самой слежки? её кожа покрылась мурашками, но не от холода, а от осознания: а если её страх — это не просто страх, а зов того, кто уже слишком долго стоит в тени? ей бы хотелось выбросить эти снимки бигби, избавиться от них раз и навсегда... но вместо этого она быстро заперла ящик, спрятала ключ в карман джинс и заставила себя сделать глубокий вдох. завтра. она подумает об этом завтра.</p> <p>— я постаралась ничего не трогать....</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Mon, 17 Mar 2025 16:25:28 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=868#p868 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=838#p838 <p>«Джо, просто… доверься мне»</p> <p>Знакомая ситуация: упирающийся в затылок холодный палец самой синьоры смерти, руку которой держит, точно кукловод, старый друг. Вито горько усмехается самому себе, потому что пока не может до конца разобраться, стоит ли ему бояться выстрела. Год назад он сохранял поразительное спокойствие, хотя понимал, что предложение для Барбаро было, вероятнее всего, слишком соблазнительным, чтобы он мог вот так просто тыкать стволом в висок лучшему другу. Но Скалетта ни на секунду не усомнился в том, что Джо его не предаст. Сколько было уже подобных ситуаций, когда они друг друга вытаскивали из дерьма [или хотя бы пытались]? Это ведь началось еще со школьной скамьи, когда ложь во благо друга была так искусна, что едва ли подозрение могло пасть именно на кого-то из них; вся местная орава беспризорников знала, боялась и уважала Скалетту и Барбаро, потому что вместе они сильнее, умнее и опаснее. И только последний год, когда Вито сидел за столом своего крошечного кабинета в чужом городе, брошенный на произвол судьбы, совершенно один, только тогда он понял цену настоящий дружбы; словно было что-то не так, словно гнались и мечтали вовсе не о том, о чем надо на самом деле. Все эти мелочи: тачки, деньги, шлюхи, шмотки, дорогая роскошная жизнь – это не стоило того, чтобы потом каждый день слушать о том, как лучший друг, — Джо Барбаро, лучший друг, твою мать! – лежит в сырой земле с пулей во лбу. «А как иначе, малыш?, — спрашивал Галанте, проницательно смотрел на своего протеже и качал головой, — ведь Карло Фальконе убрал ты, а не Джо». И плевать и Лео, и Комиссии, и тупым китайцам, и всем людям мира, что Джо, человек, который мог бы его в тот раз застрелить и глазом не моргнуть, стоял рядом с ним, убивал людей Фальконе и ждал, когда Скалетта сделает последний выстрел в босса.</p> <p>«Джо, просто… доверься мне»</p> <p>Они коротко посмотрели друг на друга. Вито помнил решительное и напряженное лицо Джо, тень сомнения в его карих глазах. Может быть, сам гангстер в тот момент сомневался в своем решении; может быть, ему требовались последние несколько секунд для того, чтобы взвесить на чаше весов жизнь лучшего друга и предложение Фальконе. Но Скалетта в нем не усомнился и знал, на что давить – на доверие. Это было самым ценным и самым трудно достигаемым в жизни любого человека, а в жизни его и Джо – особенно. Они – друзья, они всегда доверяли друг другу и никогда не предавали; закон улицы скрепил их жизни; дружба выдержала испытания годами – тюрьмой, предательствами, проблемами. И даже та самая пресловутая Коза Ностра [на самом деле некое ее подобие] меркла на фоне тех невидимых нитей, что могут связывать двух людей. И связывает до сих пор. Вито верил в это, надежда всегда теплилась в его душе. Только пистолет, плотно подставленный к затылку Скалетты – вовсе не говорит о том, что радость от встречи происходит с обеих сторон.</p> <p>Гадать, конечно, о таком странном поступке Барбаро времени не было. Быть может, он все-таки сбежал, примкнул обратно к Фальконе, пообещал им отомстить за босса, за Скарпу, хуй знает за кого еще, чтобы вымолить себе защиту [от китайцев, например?]. Но почему тогда Галанте не сказал, что Джо выжил, что с ним все в порядке? Скалетта не верит, что он сделал это по доброте душевной, чтобы уберечь тонкое психологическое здоровье несчастного парня: вот, мол, полюбуйся, твой друг переметнулся снова к Фальконе, убить тебя хочет. Да тогда бы уж явился вместе со Скарпой к пресловутому ужину, где все гады были благополучно расстреляны. Или так побоялся, что решил действовать из тени?</p> <p>Так много вопросов и так мало ответов. Пожалуй, только сам Джо может рассказать о том, почему сейчас ствол его пистолета упирается в голову Вито. А он, тем временем, нахально себе позволяет припугнуть гангстера, сбрасывая дулом головной упор. Шляпа падает на пол, к ногам, а еще через несколько секунд/минут это может быть и тело самого Скалетты. Гангстер догадывается, что друг злится и злится очень серьезно. Только это теперь больше похоже на свидание с телкой, когда она дуется на тебя, а ты, блять, стоишь такой весь беспомощный и понять не можешь, что происходит.</p> <p>«Джо, просто… доверься мне»</p> <p>Эта фраза так и замирает на кончике языка. Произнести её – отсохнет. Доверие – это хрупкая вещь, которую так легко потерять. Доверие зыбкое, ничтожное; как можно довериться друг другу после того дождливого сентябрьского дня? После того, как Джо в последнюю свою встречу и в первую, — после перерыва длинною в год, — держит на мушке? </p> <p>— Тебя сдала моя память, блять, — Вито шутит с неприкрытым сарказмом, но ему не до смеха; быть может, Барбаро думает, что раз его друг сел в тот день в другую машину, значит, был в сговоре с Галанте? – представь, я еще не забыл, где ты живешь. Приехал проведать старого друга, а ты меня вот так встречаешь?</p> <p>Теперь Скалетта окончательно убедился, что это не шутки. Джо зол, напуган и осторожен. Гангстер не может припомнить, чтобы когда-нибудь видел его таким.</p> <p>— Я правда один, — со вздохом и чуть тише говорит Вито, — можешь выглянуть в окно, за мной нет хвоста.</p> <p>Джо приказывает идти вперед, и Скалетта повинуется. Он не делает резких движений, не опускает руки, шагает медленно и спокойно, но не может унять нарастающую внутри тревогу. У него столько вопросов к Барбаро: как выжил, что с ним случилось, где был? Ему столько хотелось рассказать: о Галанте, о Нью-Бордо, о новой Семье, о нудных однообразных днях, в которых Вито только и оставалось, что писать длинные письма и откладывать их в ящик. О потерянности и беспомощности. О чувстве глупой мальчишеской злости, о вопросе выживания, об ожидании. Цена мести. Вендетта. Стыд и вина. Джо был ему братом. Лео Галанте заменял отца. Но если бы Барбаро ему доверился, — во второй раз, — выбор пал бы на последнего.</p> <p>Скалетта ждет, пока гангстер все проверит. Он чувствует, как Барбаро подходит ближе и останавливается прямо за спиной; ощущает его слегка сипловатое дыхание [хотя не такое тяжелое, как раньше]. Его рука грубо щупает левую половину тела, потом – правую. Вито фыркает. Джо серьезно думает, что друг пришел его убивать и притащил для этого целый арсенал? Да тут бы и пистолета хватило.</p> <p>— Ты меня еще за член потрогай, — почти обиженно и оскорблено огрызается Скалетта, — это сейчас самое твердое, что при мне осталось. </p> <p>Вито не видит лица Барбаро, но знает, что тот не может сдержать усмешки. Звучит приказ развернуться, и Скалетта его с удовольствием выполняет [хоть на лицо друга посмотреть, наконец]. Степень охреневания Вито нарастает прямо пропорционально совершаемому обороту. Ну, пиздец, что они сделали с Джоуи?!</p> <p>— Cavoli! Тебя в плену держали?</p> <p>Даже трудно было сказать, шла ему худоба или наоборот. Вито нахмурился, чуть пошевелил вздернутыми вверх руками – затекают. А думать о том, что случилось с Джо, с его весом, с его решительностью и уверенностью – не перестает. Как заставить его опустить пистолет, выслушать, выйти на диалог? Вито не помнил еще дня, чтобы они с Барбаро было настолько далеки и закрыты друг от друга.</p> <p>«Джо, просто… доверься мне!»<br />«...и я обещаю: в этот раз все будет по-другому».</p> <p>— Я принес тебе пять баксов.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:29:53 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=838#p838 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=834#p834 <p>Жизнь на Сицилии совсем не такая, какой ее представлял Майкл. Ему не доводилось тут встретить детство. Скудная поездка в Италию, в вполне социализированный и дорогой лагерь при церкви в Арино это одно, а вот когда ты приезжаешь в такое захолустье после шумного Нью-Йорка…<br />Майкл вдыхает на полную горячий раскаленный воздух и расстегивает манжеты рубашки. Его происхождение, расположение «хозяина» к его Семье в Штатах обязывает его одеваться по правилам, даже если здесь слишком жарко для костюмов. Майкл расстегивает и жилет, косясь на высокие башенки Каполлы. Маленький городок, вокруг которого на ближайшие многие тысяч километров нет никакой приличной кафешки или даже телефона. Разве что в старой усадьбе самого Майкла, и то, невозможная роскошь для местных. Но, если быть честным, ему этого мало.<br />Не хватает общества. Не хватает цели. И не хватает семьи. Родной семьи: отца, матушки, шумных братьев, семейных ужинов, даже той странной атмосферы Семьи, к которой Майкл привык с детства. Здесь, на исторической родине, все совсем не так. Он, конечно, достаточно воспитан чтобы вести себя уверенно и соответствующе статусу, но это не значит что он чувствует себя здесь своим.<br />Чужим и слишком выделяющимся. Без охраны не выйти. Даже если парням почти нечего делать кроме таскаться как таскаться за синьорам, но лучше и не сидеть дома. Особенно в сиесту. Майкл знает: они гуляют намеренно. Перемещаясь с места на место, чтобы никто не смог точно сказать где находится сам Майкл, но в тоже время, все бессмысленно и как-то странно. По ночам он спит в одном и том же месте, и спрятаться больше негде: кругом виноградники, палящее солнце и стрекот цикад.<br />Сицилия очень горячая. Не только своей погодой и безжалостным горящим полуднем, ватной сиестой и ощущением опасности, которая может прийти отовсюду. Майкла успокаивали: тут самое верное место, сюда руки Татталья не дотянутся, но в тоже время…Майкл тоже слишком далеко от Нью-Йорка.<br />Он даже не уверен что вернется когда-нибудь обратно. А там осталось все его, даже волнующееся сердце – маленькая птичка Кэйт. Ему приходится забыть о ней, потому что это опасно, но он не может забыть о волнении и грусти в словах матушки, которая каждый раз ждет его звонков. Майкл не разрешает ей звонить самой, опасно, но часто думает о том, как там семья. А мама, будто специально, вспоминает даже «эту тонкую американку». Матушка всегда была ласковой, хоть и не одобряло его выбор невестки, а теперь вроде бы и есть повод ее отвадить, но она все равно не может отказать Кэйт, если она приходит в гости. А ведь все еще приходит.<br />Майкл думает о ее глазах и вздыхает на яркое солнце. Что-то похожее, только от взгляда «тонкой американки» теплее на душе.<br />— Майки, там можно остановиться на сиесту, если хочешь. Дальше тяжело будет ходить, переждем пару часов? – Бруно, один из охранников от Томазино, кажется Майклу очень смышлёным. Не то чтобы ему стоит доверять, Майкл точно уверен что никому не станет доверять на Сицилии, сколько бы у отца не было связей: его предупреждали что и здесь может быть опасно, но…так хочется расслабиться хотя бы на эти пару часов. Да и солнце так шпарит. Он поправляет фуражку, чувствуя как волосы липнут ко лбу и изнанке, спина уже вся горячая, за эти месяцы уже успел загореть, хотя все равно недостаточно как парни, но все еще выделяется среди местных. Да и…Майкл не знает местного «сицилийского», только обычный итальянский, и порой сложно понимать чего хотят от него даже люди Тамазино.<br />Но Бруно и Чиро вполне доходчивые парни. Им нравится пользоваться благами которые обеспечивает Семья, в счет Майкла, конечно, и сам Майк это понимает отлично. Доверяй, но проверяй. Он любит говорить с парнями обо всем, рассказывая о Нью-Йорке и войне, в ответ часто слышит глупые вопросы и смех, но Бруно из дуэта умнее, он смекает многие детали положения Майкла. И им точно строго запретили спрашивали от чего охраняют Майка. И это…приятно. Хотя бы не надо думать об этом.<br />— Да, Бруно. Закажи чего-нибудь холодного, — Они садятся в самый тенек наконец прячась от знойных лучшей, Майкл достает платок обтирая шею и лицо и облегченно выдыхает. На террасе маленькой кафешки тихо, почти пусто, всего один человек, и если Майкл точно помнит: в сиесту обычно не принимают заезжих гостей, но хозяин с ними приветлив и не смеет отказать. Майкл ждет холодный кувшин чего-нибудь, почти чувствуя пустыню в горле, но сразу теряет интерес к напитку стоит услышать чистый американский. Он едва ли не пропускает ударом сердце, а потом щурится на мужчину со стаканом кофе. Бруно и Чиро будто его не замечают, а значит он вроде «местный». Но знает американский, и для Майкла это почти чудо!<br />— Ох, я уже несколько месяцев не говорил на американском. По мне так видно что не местный? –&#160; От незнакомца приятно пахнет сигаретами и Майклу сразу хочется закурить. Но своей пачки сигарет или даже зажигалки у него нет. Он ведь, вроде как, особо не курит. Да и в такую жару с его прогулками нет особого желания. Но сейчас, когда спина почти остыла, сразу во рту завязалось горечью, появилось желание.<br />— Не найдется еще сигаретка? – Майкл кивает Бруно, тот щурится и переносит поднос с напитками и едой на стол к этому человеку. Майкл пересаживается поближе и широко улыбается:<br />— Майкл, — Его предупреждали что не стоит обманывать местных, но в тоже время и раскидываться своим именем и фамилией тоже, хотя этот городок все еще принадлежит Тамазино, а значит чужие сюда сунуться не посмеют, — Давно здесь живете? Я все никак не привыкну. Особая…атмосфера, — Чиро и Бруно наливают щедро себе в длинные стаканы, жадно пьют холодное, Майкл же спокоен, хотя и не меньше их мучается жаждой. Пьет свою лимончеллу, смеется отчего-то, а потом с удовольствием отрывает кусок лепешки и макает в фетту, взглядом приглашая присоединится. Привычка легко находить знакомых и располагать к себе людей у него все еще с армии, никак не выветрить.<br />— Бруно, возьми и сангрию, на четвертых мало будет, — Итальянский Майкла с акцентом хоть и понятен, но все еще не сицилийский, здесь даже непривычно его слышать. Бруно поправляет ружье и первым уходим, как самый «старший», — И заплати вперед, — Майкл кивает вдогонку, а потом снова возвращается к своему новому собеседнику. На сангрию уже никто не покушается, даже Чиро направ в тарелку еды чинно отсаживается, понимая намек Майкла – обученный парень. Больше болтать никто не помешает.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:28:54 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=834#p834 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=831#p831 <p>Вито жадно втягивает сигаретный дым. Три нервные короткие затяжки подряд. Горло и легкие обдает теплом, почти жаром. Выдох. Он упирается свободной рукой о перила, качает головой. Губы сужаются в тонкую полоску, скулы напряжены, пальцы сжимают поручень так сильно, что остается след на ладони. Скалетта поворачивает голову к другу, ищет в его глазах участие, поддержку, понимание – да что угодно, но только не безразличие!</p> <p>Еще несколько мгновений и гангстеру становится немного легче. Может быть, причиной тому сигарета [она слегка кружит голову, как после бутылки пива], а может, как раз присутствие Джо помогает? Поразительно, но с какой бы просьбой [или жалобой] Вито не приходил к другу, тот всегда наливал, выслушивал и находил решение всех проблем. Даже в те моменты, когда план казался заведомо провальным, Барбаро умудрялся во всем находить положительные стороны и… выпутываться как-то, если вдруг что-то не по плану шло, что ли? Только теперь ситуация иная: Вито не впервой оказываться в дерьме, кажется, он уже начинает к этому привыкать. Но сестра… Он ведь не за себя переживал, а за Франческу! На себя-то ему все равно, в сущности, он знал, что выкрутится. А что делать теперь с девушкой, как ей помочь, как вытравить это из её головы, Вито не имел понятия.</p> <p>Еще затяжка, чтобы собраться с мыслями. Маленькая проверка на лишние уши: снизу и сверху – тихо; наверное, даже старая бабка-уборщица видит второй сон. И не будь сейчас Скалетта в таком нервном напряжении, то наверняка бы «поправил» Джо, — половину проблем, куда я вляпывался, происходили не без твоего участия, — однако не о том теперь речь.</p> <p>— Помнишь, я тебе рассказывал про мужа Франчески? – спрашивает Вито, фокусируя взгляд на друге, — ну… ирландец этот. Эрик Райли.</p> <p>Да-да. Конечно, Барбаро помнит. Ведь именно с того дня, как Вито избил этого ублюдка, у всех начались проблемы. На фоне сгоревшей виллы, без гроша в кармане, мафиозо на эмоциях не мог не упомянуть Джо о своей не самой лицеприятной встречи с «родственником». О реакции сестры на всю эту ситуацию, впрочем, Вито рассказывал не с таким энтузиазмом: в глубине души ему было больно. Однако Франческа приняла решение, а потом Скалетте пришлось уехать из города, связь потерялась окончательно. И разве можно сказать, что с возвращением брата девушке стало легче жить? Какая ирония.</p> <p>— Франни его застрелила, — мрачно и очень тихо продолжил Вито, затянувшись особенно сильно. – Это вышло случайно. – Ему не особо хочется вспоминать, что случилось потом. Этот болезненный взгляд, наполненный ужасом, он вряд ли скоро забудет. Его бедная сестренка. Чтобы не думать об этом, Скалетта спешно продолжает. Смотрит в глаза Барбаро и продолжает. – Но этот ублюдок этого заслужил. Заставил Франческу взять в долг крупную сумму денег у Бруно, а сам инсценировал свою смерть. Вернулся, когда не на что стало закидываться.</p> <p>«Лучше бы это сделал я».</p> <p>— Я зашел к Франческе. Хотел ей устроить ужин. Поговорить. А там он… ну… мы сцепились. Я пропустил удар. Этот гандон, наверное, зарезал бы меня, если бы Франни не выстрелила, – последовала короткая пауза. — Послушай, Джо, — гангстер нахмурился, — к черту этого ебучего Галанте! Побудь с Франни пару часов, пока я… все это улажу. Всего пару часов, я больше ничего не прошу. Я не могу оставить её одну в таком состоянии. </p> <p>Они оба знали, что больше никому не могли довериться в этом городе. Что бы между ними ни случилось, как бы звезды их не раскидали по разные стороны, какие бы мысли в голове не оставались, а первым делом будут искать помощи друг у друга. Джо никогда не мог отказать Скалетте. Друзья всегда были его слабостью. А что говорить, если дело касалось несчастной женщины?.. Все равно, что жертва.</p> <p>Вито едва сдержался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Он вымученно улыбнулся [все-таки при последней встрече Барбаро был настолько сам не свой, что мафиозо действительно сомневался: а остался ли Джо прежним?].</p> <p>— Спасибо. – В этот раз без сарказма и тупых шуточек. За сестру Вито действительно благодарен. Он докуривает сигарету, тушит её и возвращается в квартиру. Там, первым делом, накидывает пальто на плечи и застегивает на все пуговицы [чтобы спрятать это безобразное кровавое пятно на рубашке], а после – подходит к Франни.</p> <p>— Побудь немного с Джо, ладно? – Вито садится напротив неё и аккуратно берет за руку, накрывая своей ладонью её ладонь, — я отлучусь… по делам… и сразу же вернусь, как только все решу. – Итальянец мягко улыбается, целует девушку в лоб почти по-отечески, а после снова замирает у выхода, поднимая взгляд на Джо.</p> <p>— Только не оставляй её одну, — проникновенно просит Скалетта, — я скоро вернусь.</p> <p>Он с шумом захлопывает за собой дверь.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:28:07 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=831#p831 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=827#p827 <p>//мы все бежим по краю острова<br />всю жизнь бежим по краю острова<br />мы все живем на крае острова<br />острого&#160; &#160;н о ж а</p> <p>Возникает практически необъяснимое, настойчивое желание закурить. Отодвинуть верхний ящик стола, порыться слепо во внутренностях, отбрасывая ручки, карандаши, мобильную подзарядку, прочие мелочи, ее заколки, отыскивая тайные запасы Джона — начатую пачку сигарет и спрятанную в нее зажигалку, зажать между зубов тонкую папироску. Чиркнуть, втянуть в легкие удушливый никотин, чтобы он горечью разлился по языку, чтобы клубы дыма на короткую секунду скрыли набежавшие злые слезы на глазах. Спрятаться от накатившей слабости за тонкой преградой дрожащих век. От нервозности, от ненужного и неправильного стремления спасти ее. Кисельная обреченность накатывает. Не кабинет, а помост, где ее проступки будут рассматриваться под лупой, и острой секирой отсекать [головы гидры], наказывать самым скучным способом. Арья даже смотрит на Джона, игнорируя прямой и тяжелый взгляд Робба, заряженный всеми патронами\запасами, словно в его глазницы ввинчены пистолеты, оценивая его настроение: повторить вызывающий шаг не позволит. Или внаглую — прямо на глазах у старших братьев выудить из пальцев Джона его сигарету. Всего одна затяжка. Одна затяжка. Спасение. Мотает головой: если совершит задуманное, то покажет себя неуравновешенной маленькой девочкой, что стремится походить на взрослых. Походить, казаться, а не быть самодостаточной личностью. Посмеются, дадут подзатыльник и пальцем у носа &quot;ну-ну-ну&quot;. Поэтому Старк отбрасывает глупую затею.</p> <p>Арья осторожно отодвигает неровные стопки папок и бумаг, двигает в сторону поднос (понимая, что в таком хмуром настроение и посуда может стать оружием в ее руках) и садится на стол. Как в тот пьяный вечер, как вчера, только обувь остается на ногах. Ставит свою чашку рядом. Звук соприкосновения керамики и деревянной столешницы звучит как выстрел в тишине. Братья молчат, оба сверлят ее глазами — один осуждающий, другой же мягкий. Джон выглядит уставшим, немного злым, не выспавшийся. Но его злость направлена не на Арью. По крайней мере не вся часть. Арья ноги скрестила и серьезно нахмурила брови. Хмыкает, достаточно громко, глумливо и нагло. Старки, Таргариены... Никто в этих семьях не рождается святым. Семейное наследие чужой кровью оставило отпечатки на душах. Убийство, воровство, шулерство. Они закутаны в плотную темноту, где легко ориентируются. Отец отказался от мафиозного клана и поплатился. Дети несут ответственность за грехи родителей. И дочери Нэдда обречены на похожее счастье. Может, Сансу оставят в живых: девчонка обладала удивительной красотой и волшебным голосом, не то что Арья-гадкий-утенок, способная лишь под ногами путаться да плясать. Арья-невидимка, серая, тень, никто, поэтому она обязана выжить. Ради мести. На зло. Доказать всему миру.</p> <p>А Роббу безразлично на мщение, на чистоту фамилии, даже на кузин. Он давно перестал быть Старком, когда кровавым штрихом собственной кровью оставил свою подпись на документах, где многомиллионное наследие вверяется Роббу Старку. Даже куколка Санса, которая своим шармом и чудесными манерами с легкостью подбирала ключик к любому сердцу, не смогла найти отмычки. Арья же действовала грубо и раздражала этим брата. Сестры несут проблемы. Сестры — две бедные сиротки, заботу о которых поручил Рейгар (за удачное выполнение задания Робб получит звездочку на доске почета). Арья смотрит на кузена и понимает, что вершить слово теперь и ее главы семьи будет Робб, в чей рот были вложены поручения от отца Джона. И после беседы они окажутся в бронированном автомобиле, который увезет в безоблачное и скучное будущее, где каждая минута будет расписана. Из них сделают идеальных невест, разменную монетку для совершения выгодных сделок, ля скрепления браком и кровью между враждующими кланами. Вдох. Сдуть челку со лба.</p> <p>— Тебя там не было, — бросает первое обвинение. Она пальцами цепляется в столешницу так сильно, что костяшки белеют. Слезы высохли. И ее голос такой же — как прошлогодняя листва, которую поднял ветер, обнажая места преступлений: прогнивший труп, пропавший без вести, чья фотография какое-то время висела на упаковке молока. — И тебя не было тоже, — Фраза предназначалась для Джона. Арья прячет лицо за волосами, опуская голову на секунду, собираясь с силами. — Никого из вас не было. Ни Рейгара, ни Лианны, ни кого-либо... Ни когда убивали отца, ни когда мы с Сансой бежали и прятались, ни когда пришли с ним попрощаться. Эти похороны... насмешка, издевательство. Хороший человек и отвратительное прощание. Конечно, Рейгару выгодно, что бы мы исчезли, не доставляли неудобств. Как в той поговорке &quot;нет человека — нет проблем&quot;, — зло улыбнулась, — Санса находится в руках Петира, который спит и видит, как ее трахнуть а он — потный, противный старикашка! Все что угодно, лишь бы не кричали &quot;волк&quot;, да, Робб? Да и девчонка развлечется, что такого, да? Или у вас договор и ты приехал возвращать ее к Мизинцу? Подкладываешь свою сестру, как сутенер.— Второе обвинение. Одни лишь домыслы и детские обиды. — У нас с сестрой есть план. Сансе восемнадцать, через несколько месяцев исполнится девятнадцать. При хорошем адвокате, суд отдаст ей опеку надо мной. У его высочества Рейгара не будет проблем в виде нас. На случай непредвиденных обстоятельств у отца была денежная &quot;подушка&quot;, к которой ни копы, ни кто-то другой не добрался. — Тут Арья блефовала, но звучала достаточно убедительно. Она так же знала где достать пароли от особняка Рейгара, чтобы пробраться и стащить пару тысяч на свое безбедное будущее. Да и какая-то доля-наследство отца от общего бизнес должна присутствовать и передана прямым наследникам. — Мы поменяем фамилию и исчезнем. Не будем ни для кого проблемой. — На этот раз Арья посмотрела на Джона.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:23:27 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=827#p827 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=807#p807 <p>Арья перебегает взглядом с незнакомца на лицо мужа, внимательно наблюдая за реакцией Эйгона. Их уютные секунды, выкроенные во время переговоров\деловых соглашений\светских скучных раутов или при решении серьезных и сложных задач, принадлежали только им. Передышки для открытия второго дыхания, перед очередным тяжелым забегом во имя короны и самого королевства. Короткие и практические незначительные для окружающих движения рук, переплетение пальцев, словно случайный танец кисти, наклон головы, чтобы поделиться своею мыслью одними губами, диалог глаз. Россыпь искр, слова-фразы, расшифровку которых понимали лишь они. Уловок становилось бесчисленное множество, которые позволяли оставаться наедине и быть окруженными королевскими гвардейцами или гостями замка одновременно. Маленькие хитрости никогда не закончатся, покуда они связаны нерушимыми клятвами. Уверенность в этом была крепкой.</p> <p>И вот сейчас, простой жест — мужская ладонь меж лопаток отдавала свое тепло и лишала всей силы гнева, которую Арья хотела вылить на своего мужа, который не щадит себя, лишает сна не только свою королевскую персону, но и оставил ее без огня любви и ласки — вызывал столп мурашек по спине. Маска Короля идет трещинами и перед ней стоит Джо с виноватым и искренним выражением лица, скрытое от молчаливых стражников и странного человечка и всем своим видом он показывает, что желал бы оказаться в уюте ее объятий, чем в полумраке и холоде хранилища тайн и золота. Арья перестала хмуриться. Ведут молчаливый диалог одними лишь глазами — не стоит опасаться нападения со спины в присутствии рыцаря Лонмута, что с отвагой всегда защищал честь и достоинство Короля и его супруги. Сердце забилось между ребер сильнее, на губах появилась плутовская улыбка и теперь уже Арья Таргариен подавила в себе желание стать на носочки и поцеловать в щеку Эйгона. Не уместно и слишком интимно, эта сценка не предназначена для посторонних глаз. Она лишь ближе подвинулась и опустила ладони в карманы, где тонкой мелодией звякнула связка ключей. Эйгон же по блеску глаз может понять, что его Королева своего не упустит\его не отпустит, стоит лишь посмотреть основательно в сам корень проблемы. — Охотно верю, — так же коротко и тихо ответила. Улыбнулась чуть шире — прощала, впрочем, как и всегда, когда приходилось делить Джона с Королевством. Обязательство Эйгона порой стояли выше простых человечески нужд в виде отдыха и сна. Арья заострила свое внимание на странном человечке, который ладонью стукнул по не менее странной вещице. Эйгон вернул своему лицу холод, едва заметно вздрогнул от жеста незнакомца \Арья это почувствовала, находясь так близко к мужу\, выразительно выгнула левую бровь. Чем быстрее решится проблема, тем быстрее ее Король окажется в тепле их комнат, тем скорее они предадутся сну. — Коль я здесь, разреши тебе помочь с ... причиной, что лишила нас сна. — Успела шепнуть, прежде чем повернуть голову в сторону высокого человека.</p> <p>Сама же причина была бодра, относительно весела как для того, кто мог с легкостью лишиться конечности за проникновение в запертую сокровищницу, заполненную тайнами и золотом лишь на одну треть. Это не снимало части вины. Странный человечек также заверял, что он абсолютно безобиден. Арья критично осмотрела его с ног до головы. Наверняка мужчину обыскали и все подозрительное из карманов вытрясли. Стража, повинуясь приказу Короля, молчала, предвкушала показательную казнь, ведь с момента правления Эйгона, за пределами замка на площади практически не случались убийства с королевской печатью. В этом была явно замешана магия, неведомый и сильный механизм, схожий с тем даром, которым владел Трехглазый. Только... значительно мощнее. Странное поведение, странный человечек, странные слова, что щедро ссыпались из его раскрытого рта, частично были знакомы. И напоминали то давнее путешествие, которое подарил младший брат. — Нет, они действуют более... изящно, — Арья мотнула головой и подняла руку, прижав тыльной стороной ладони ко груди мужа, и тем самым останавливая тот поток мыслей, что сейчас крутились в темной голове Эйгона. Безликие обладали значительной властью и глупо было отрицать возможность их влияния на решение Короны, но так грубо и топорно действовать? Арья училась их тонкому ремеслу и понимала ход возможных действий. Случайность? Возможно.</p> <p>— Сир Лонмут, верните Доктору личные вещи и подождите за дверью. Прихватите с собой остальных рыцарей, — в голосе звучали жесткие нотки, где за неповиновение может следовать серьёзное наказание. Не смотря на свой небольшой рост и домашний вид, Арья умела выглядеть грозной и властной. Стража медленно покидала помещение, оставив их втроем. Странная синяя конструкция при свете факелов поблескивала и привлекала все больше внимания. — Ты не выглядишь как мейстер. Мне как-то довелось побывать в будущем при помощи проводника. Там звучали те слова, которые ты используешь. — Арья повернулась к Эйгону, — Джон, мы должны ему помочь. — Девушка снова подошла к транспорту. Отпрянула, когда резко прозвучал щелчок и дверь короба приоткрылась. — Ты путешествуешь в этом коробе?</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:19:40 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=807#p807 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=800#p800 <p>После долгого скитания по Вольным городам, Визерис был несказанно рад вернуться к сестре и узнать затем о предстоящем возвращении на Драконий камень. Сколько лет прошло с тех пор, как принц покинул этот замок, свой дом, почтим стенам он так тосковал. Временами его не покидала идея, как бы сложилась их с сестрой жизнь, если бы не восстание. Дени бы выросла рядом с матерью и любящим братом, не таким как сам Визерис, которые бы любили и заботились о ней, не знала бы тех лишений, что пришлось им пережить, а заодно всегда было бы с кем поиграть — младший сын Рейгара родился примерно в то же время, что и Дейнерис, если ему память не изменяет. Мальчику досталась валирийская внешность отца — в отличие от Рейнис, унаследовавшей темные волосы матери.</p> <p> Визерис вспоминал о Дорне, месте, ставшим ему практически вторым домом. Принцесса Элия Мартелл, жена его брата, была дорнийкой по происхождению. Молодой дракон не мог с точностью сказать насколько тёплыми были их отношения, но почему брат все же предпочёл сбежать с Лианной? Сбежать ли? Визерис не верил в её похищение, не хотел верить или не мог — пусть в силу малолетнего возраста и опасений отца братья не были близки, однако Визерису все же казалось, что подобное не в его духе, и уж явно гордая северянка стала бы терпеть нежеланного жениха. Нет, конечно, однако...</p> <p> — Честно говоря, я бы не отказался, — не сдержав улыбки, ответил Визерис, — Самому интересно узнать, изменилось ли что-то за все эти годы или не подведёт ли меня память. Возможно, даже получится обнаружить какие-либо секреты Замка, полезные в будущем. Страшно подумать, что прошло с момента моего последнего пребывания уже двадцать лет.</p> <p> Визерису казалось, что страшнее ночи их побега отсюда и смерти их семьи с ними уже ничего не будет. По крайней мере, со временем молодой дракон также пришёл к мысли, что если ещё погибнет и Дейнерис, то фактически он останется совсем один и от этой мысли становилось совершенно невыносимо. Сестра стала всем для него, пусть он и вёл себя часто, честно говоря, по-скотски. Не должен был старший брат так с младшей сестрой обращаться, но прошлого уже не вернуть. Сейчас он может лишь изменить своё будущее, их будущее. Вероятно, что в самом пророчестве в действительности шла речь не об обещанном принце, но об обещанной принцессе.</p> <p> Собеседник в то же время становился все более интересным для самого принца. До сих пор Визерис не знал его имени, но предполагал, что он наверняка северянин и вполне возможно, что Старк. Если ему не изменяла память, то у парня как будто прослеживались общие черты с Эддардом или Брандоном Старками. И оттого становилось все интереснее, тем более что, насколько Визерису было известно, дедушка и его дядя были убиты его отцом, а тетя «похищена» Рейгаром. Но вот чего молодой дракон явно не ожидал [и не смог бы даже предположить], так это настоящие, если можно сказать, имя и фамилия северянина.</p> <p> Первое мгновение Визерис буквально потерял дар речи, чувствуя, как изменился в лице. Как? У Эйриса и Рейлы было всего трое детей: Рейгар, Дейнерис и он сам. Сын Дейнерис мертв, да и по возрасту не мог подходить. Других детей у их родителей не было, официально, по крайней мере. Тогда кто он? Либо самозванец, либо бастард, либо....</p> <p> — Простите, при всём уважении к вам и моей сестре, но я не совсем понимаю, — стараясь собраться с мыслями, но всё же после небольшой паузы ответил Визерис, — Как такое возможно? Официальных наследников нашей семьи, насколько мне было известно, до сегодняшнего дня было трое, — про Рейго принц говорить не стал, — Дети Рейгара и Элии мертвы, кто же вы тогда?</p> <p> Визерис чувствовал, что не в силах пока полностью взять в себя в руки, и понимал, что чрезмерно удивленное выражение лица и нервный голос могут сдавать его, однако ничего не мог с собой поделать.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:18:11 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=800#p800 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=794#p794 <p>С Н О У, О С Е Д Л А В Ш И Й Д Р А К О Н А</p> <p>У Робба на губах едва дрогнула неприятная ухмылка. Она смешалась с презрением, ядовитой иронией, булькающей желчью. Джон так сладко говорит, гордо голову задирает, словно Старк не помнит, как этому бастарду не позволяли садиться за один стол с законными детьми лорда севера; как Теон, — дурья голова, — не забывал упоминать, где место Сноу; как наследник Эддарда, умный и обаятельный мальчишка, чаще все же сторонился общества Джона, потому что считал его недостойным. И каждый так и рвался сказать юноше, что он – всего лишь Сноу. Не Старк! Теперь, пронося через годы эти воспоминания, Молодой Волк понял, где ошибался и в чем. Пока он внушал себе, что из него выйдет прекрасный полководец и король – Джон закалялся на настоящем, суровом и беспощадном севере; пока Робб строил план побега из своей темницы – Джон убил первого Белого Ходока; и, в конце концов, когда Молодой Волк потерял всякую надежду и веру, когда пал духом – Сноу отвоевал дом Старков. Это сделал бастард, а не родной сын лорда! Это уязвило Робба до глубины души, втоптало его в грязь окончательно, перевернуло представление о жизни. Весь мир рушился постепенно, раз за разом ковыряя раны: из-за него погибли любимая женщина и ребенок; из-за него Винтерфелл пал и Ланнистеры выиграли войну; казалось, что даже смерть отца на его совести! Вот так в одночасье лишаются всего короли. И теперь Сноу, позабыв, что в нем течет не только кровь драконов, задирает нос и тыкает Старка в то, что он-то, Джон Сноу, в отличие от своих «родственничков», теперь парит над небом, а не месит ногами грязь.</p> <p>«Смотри не кувыркнись с него, бастард», — зло подумал Робб, но вслух говорить не стал. Все эти препирания казались детскими глупыми ссорами, хотя Молодой Волк пока и не понимал, что вскрылись все обиды, все потаенные мысли каждого из них; гнойная рана лопнула и засочилась. Он никогда бы не подумал, что Джон будет кичиться своим происхождением, — а сейчас королю севера эта ситуация казалось таковой, — совершенно забывая о том, что в нем течет и волчья северная кровь. А, впрочем, дело ведь было не только в этом. Неужели Джон в одночасье забыл все, чему учил детей отец? [«Одинокий Волк погибает, но стая живет». Но ведь Сноу – не волк!]. Эддард, в отличие от большинства своих детей, жены и других лордов, относился к мальчику всегда хорошо (во всяком случае, старался делать все, что возможно по мере дозволенного). Вбивал детям в голову, как поступать по чести и совести. И разве одного лишь факта о другом биологическом отце достаточно, чтобы всё это перечеркнуть, сделать каким-то… незначительным? Для Робба, — сейчас, когда он зол и оскорблен, — поступок тётки казался глупым. Будто бы её тайное обручение с Таргариеном что-то значило. Будто бы всё это делает Джона наследником железного трона («да пропади этот стул пропадом!») и открывает перед ним все дороги. Пусть сначала договориться с Бурерожденной, перед которой он готов лебезить. Это ведь её он считает для севера лучшим союзником!</p> <p>Они оба – глупцы, не замечающие собственных ошибок или вовсе не желающие их признавать.</p> <p>Джон говорит о браке с Арьей, как о чем-то само собой разумеющимся. Словно это что-то такое давно запланированное, словно они были предназначены друг другу еще с малолетства, как Робб и Мирцелла много лет назад. Старку кажется, как в глазах кузена пляшет победа. Они оба знают, что расторгнуть брак Молодой Волк не сможет. Вероятно, способ есть и, покопавшись в архивных записях, Робб отыщет что-нибудь о том, как будучи королем, не дававшим согласие на заключенный брачный союз, признать его недействительным. Но хотел ли Молодой Волк этого на самом деле? Сейчас – да, но в глубине души..? Ко всем событиям, что творятся вопреки нашим желаниям и установкам, необходимо привыкнуть. В этот момент он вспомнил леди Кейтелин, которая была против его союза с Талисой. Материнское сердце чувствовало, что этот брак не доведет сына до добра. И головой и сердцем понимала. Однако сейчас Робб злится не по причине смутных сомнений и тревог: ему кажется, что его власть и авторитет ничего не значат для этих двоих; что Арья, — и Джон в особенности, — вполне могут пойти против его воли, устроить мятеж, уйти на сторону, невыгодную для севера [для Молодого Волка]. А если другие северяне узнают, что творят родственники Старка у него же за спиной? Бастард не считается со своим королем, а маленький бесенок Арья плевать хочет на мнение старшего брата – считай, что отца. Ситуация – шутам на потеху! И Робб не знал, как правильно поступить в таком случае. Даже отец не смог бы предвидеть подобный финт от своих детей.</p> <p>И сейчас Старк чувствовал себя едва ли не родителем, перед которым стоял мальчишка, совершивший глупость вопреки здравому рассудку. Любовь же! Наверное, зря говорят, что чувства северян холодны и лишены страсти. Быть может, всему виной южные гены – Таргариены, Талли… Но Робб предпочитает собственные желания задвинуть назад – с ними он как-нибудь и позже разберется, тем более, они вполне обоснованы. Жениться на белокурой девчонке, — единственной наследнице престола, да еще вполне себе красивой и юной, — отчего же нет? Но Джон и Арья – это, конечно же, другое; Джон и Арья нарушили всю неприкосновенность родственных связей, так еще пошли и продолжают идти вопреки королю и брату.</p> <p>— Даже любовь, — на этом слове Робб скривился так, будто ему на язык попала самая горькая специя с Браавоса, — не может быть предлогом идти против воли короля. Я уже молчу о заветах отца.</p> <p>Молодой Волк еще мог бы нарочно винить брата во всех грехах, перебирая самые разнообразные рычаги давления. Об отце сказал, о себе сказал. Что там дальше? «Старые Боги такой бы союз не одобрили, ведь вы, пусть кузены, но всегда росли, как родные брат и сестра». И Молодой Волк готов был закрывать глаза на то, что сам выбрал себе в суженые девушку, что была зачата от кровосмешения [и снова это поразительное зеркальное сходство между судьбами детей Старков!]. «Ты подвергаешь Арью опасности, ведь что будет с тобой, будет и с ней, когда все узнают о тайне твоего рождения!». Что на уме у драконьей королевы не знает никто. А если закончится война с Ланнистерами, и она решит избавиться от своего последнего конкурента? А если Арья в этот момент окажется беременной или уже родит ребенка? [Робб снова поморщился: и что же придется ему делать? Спасать племянников, выдавая их за собственных бастардов?]. В голову стали лезть уже откровенно глупые мысли. Король севера злился на себя, на Джона, на Арью, на Дейенерис и на Мирцеллу. Как же они, Старки, допустили такую ситуацию? Почему позволили крепкой семье расколоться?</p> <p>— Это предупреждение или угроза? – находит в себе силы Робб для последнего внятного вопроса, после чего его взгляд почти моментально темнеет. Рассудок отступает, и закипает волчья кровь. Король сжимает кулаки, все лицо дрожит от злости. – Пошел вон! – шипит-рычит он, резким взмахом руки указывая на дверь, — чтобы духу твоего здесь не было!</p> <p>Ему кажется, что бастард ухмыляется. В нем будто пробуждается не просто древнее чудовище. О, нет, это словно не дракон – змея! И когда Сноу удаляется из солярия, Старк позволяет эмоциям выйти наружу. Значит, ему теперь ждать подвоха от собственных родственников? И правду ведь говорят: самые страшные враги – это близкие.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:16:40 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=794#p794 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=782#p782 <p>Родной мой, сколько мы принесли тебе боли ?</p> <p>Лианна и Рейгар мечтали о мире, где не будет править сталь в руках сильнейшего. Они мечтали о справедливости для народа Вестероса, рассуждая о будущем так, словно ни один за своим плечом не носит обещаний своему долгу. Шутя они могли называть друг друга &quot;мой король&quot; и &quot;моя королева&quot;, но никогда не говорили о реальном положении вещей. Им было хорошо в этом мире на двоих и каждый вечер перед сном, они спорили, на кого больше будет похож их будущий ребенок и какие черты ему стоит унаследовать от каждого из них. Смеялись, что если из него не вырастет славного воина, то видимо зря Лианна сбегала. Сказка, в которую они оба верили была с чудесным концом и их ребенок никогда не знал иного чувства, как окружающая его любовь. Ведь они и вправду любили друг-друга! Любили с той силой, на которую способны только обреченные.<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Лианна гнала от себя эти воспоминания, потому что не удалось сдержать ни одного слова, данного их ребенку еще до рождения.<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Потому что Рейгару не стоило уезжать.<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Потому что надо было им обоим повиниться перед Рикардом, когда еще не было слишком поздно.<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Потому что не надо было убегать.</p> <p>Родной мой, наверное нам обоим было бы проще, если бы я умерла, верно?</p> <p>— Джейме стал моим другом еще за долго до того, как его прозвали Цареубийцей. — может чуть резче, чем следовало, отвечает северянка. Она всегда верила, что на убийство короля Джейме толкнуло что-то большее, чем желание угодить отцу. Вот уж кому он не любил угождать! Их совместный побег в те далекие годы был явным тому примером. И Лианна не склонна была верить, что в нём что-то могло измениться. А совсем недавно она убедилась в этом сама... Чувствует, как слегка розовеют её щеки, но тут же прогонят образы недавнего прошлого. Ведь она до сих пор не могла себе объяснить, что именно толкнуло её в объятия Льва. Совсем не того Льва, к которому тянулось её сердце. Она не жалела — разучилась жалеть — и, возможно, где-то в душе события одной ночи помогли ей окончательно разобраться в своих чувствах. В своих стремлениях, путь дальнейший путь так и оставался скрыт пеленой неизвестности. Куда бы ни привела её дорога — она знала, что где-то в этом мире у неё есть, по крайней мере, один друг. — Не думаю, что вам будет интересно слушать ностальгические воспоминания о том, как два отпрыска великих домов срывали собственную помолвку. — словно извиняясь, за свой резкий тон до этого, произносит эти слова мягко и с ноткой теплоты. Она не хочет ссориться.</p> <p>Родной мой, ты ведь не поверишь в правду, а ложь тебя не устроит.</p> <p>От нового вопроса сына что-то в ней сжимается и видит в его глазах отражение собственной горечи. Она так виновата перед ним, перед Старками, перед Севером. Она не заслуживает прощения и прекрасно это знает, что даже не пытается найти в глазах Джона какого-то снисхождения. Да, Джона. Потому что её маленький Эйгон так и не покинул башню. И теперь, сколько не тверди обратное, сколько не раскрывай всем правды, он всё равно останется Джоном. — Устроит ли вас ответ &quot;всё?&quot; — не ехидничает, не насмешничает, в голосе только усталость. Она балансирует на тонкой грани острого лезвия и одно неверное движение и кто-то обязательно поранится. А их сердца и без того кровоточат, незачем добавлять новых ран. — Моя жизнь это череда неправильных решений, принятых под влиянием сердца, волчьей крови или чудовищной опасности. Может я и могла бы обвинить юную себя в необдуманных и диких поступках, но я надеюсь, что вам повезет однажды полюбить так же сильно и горячо. И я буду молиться всем Богам, и Старым и Новым, чтобы горечь утраты любимого человека не коснулась вас как можно дольше. — к горлу подступает комок боли, ведь она всё еще помнит как это, любить Рейгара. Такая любовь никогда полностью не исчезнет и не утратит влияния над сердцем. Только теперь любые воспоминания из прошлого будут приносить боль или светлую грусть. Лианна часто себя спрашивала могла ли она поступить иначе? И каждый раз ответ был — нет, не могла. Теперь она должна нести ответственность за свои поступки. В полной мере.<br />— Но если вы хотите что-то у меня спросить или узнать, то я постараюсь ответить на ваши вопросы. Я не думаю, что после провод Джейме я на долго задержусь на Севере. Я убедилась, что это больше не мой дом... — пусть это и стоило мне вырванного сердца, мысленно добавила волчица.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:13:49 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=782#p782 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=776#p776 <p>Зимние сумерки клочьями, рванными облачками клубились над их головами, ложились на сугробы, делая те более сказочными, погружая в атмосферу снов и давно забытых мечтаний [непостижимую роскошь, доступную лишь в мирное время, которое Арья не помнит], стирая границы между настоящим и несуществующим, погружая в особую, интимную атмосферу. Дымкой тумана ложатся под ноги, оплетают молочным саваном, когда они спешно выбираются из теплых объятий горячих источников в морозное щипание суровой погоды Севера, подставляя нежную незащищенную кожу, что покрывается мурашками. Арья набирает в ладони воду и пускает брызг, дурачась. Едва заметно похрамывает — нога от длительного вертикального положения требовала отдыха и ощутимо пульсировала. Необходима плотная повязка, мазь, настоянная на травах и покой, — предписания лекаря все же не стоит игнорировать. Но в данный момент собственное физическое состояние казалось несущественным, когда умиротворение растекалось по телу огненным потоком сладкой неги. Арья запрыгивает на спину Джона, когда глубина достигает колен. Целует в щеку, крепче обнимает за шею. Джон фырчит как морж, а ей смешно и холодно. Стучит зубами, охватывает себя ладонями за плечи, и топчется на месте, когда ее ноги оказываются на теплом камне. Их окружает снежная красота, подскочивший на лапы Призрак, тихий смех от попыток натянуть на влажную кожу остывшую одежду. Задание не из легких, но они справляются относительно быстро. Дети Севера должны были привыкнуть к минусовой температуре, но Арья оказалась разнежена жарой Браавоса, а под тяжелым меховым плащом — тепло и уютно. Джон поправляет складки, продолжает шутить про платье, на что находится мгновенный ответ: она обязательно облачиться в юбку и красивый корсет на ближайшее торжество, чтобы у Джона не возникло больше сомнений: на Севере данный вид одежды не практичный, особенно для нее.</p> <p>Полотно ночного неба казалось не двигалось. Застывшие звезды над головами даже не изменили своего положения, хотя они значительно отдалились от бассейнов. Под ногами скрипел снег, шелестели красные ветви Чардрева, не покрытые даже инеем, ветер спал. Свет и тьма — будто мраморные стволы и листья, что ранее по оттенку напоминали кровь, ныне были схожи с цветом спелых вишен. Как меняется впечатление от одного лишь настроения и угла лунного луча. Плачущие древние боги отца, у которых тот неоднократно склонял голову, погружаясь в тяжелые думы. Арье на секунду показалось, что сейчас она увидит две фигуры: сидящую на камне и стоящую рядом другую. Отец и мать. Моргнула, заснеженный камень и врезанное в дерево совсем не сонного лица. Ни крупных хлопьев снега, ни болезненно и метко бьющего града, ни дождя. Лишь морозная тишина. Да облачка пара от их дыханий. Таким Арья помнила свой дом: спокойным, мирным в ночное время суток и шумным, полным голосов и жизни в день. Уверенно вел Призрак, заведомо зная направление, словно подслушал хозяйский разговор [а может Джон был таким же варгом, как и она, связан с Призраком на незримом уровне?], следом шла она, сжимая пальцы в кулачки в больших джоновых перчатках, замыкал шествие почему-то затихший Джон. Арья обернулась, протянула ладонь дабы подогнать своего мужчину, но замерла, увидев его белое, как полотно, лицо и решительное выражение лица. В глазах прятались осколки страха. Такие же, когда она заявляла, что исчезнет в потоке времени, если Джон осмелится обидеть ее, и была тверда в намерении осуществить сказанное.</p> <p>От вопроса вздрогнет. Глупый. Разве одних клятв ему не достаточно?</p> <p>Их будущее зыбко. Одна война с громкой победой, что стоила тысячи жизней. И ждала другая, где смерть дышала в затылок. И возможности поднять и обсудить вопросы брака не представлялись реальным. Вначале они готовились умереть, после боролись с последствиями: разрушение замка, хоронили друзей и товарищей по оружию, переживали собственные сложные эмоции по отношению к друг другу. Арья никогда не видела себя женой и матерью. Она желала свободы и мщения, а муж и дети — тяжелый груз, что не вяжется с ее представлением о вольной жизни. Положение для женщин всегда было четко очерчено. Если ты девица благородных кровей, то в юном возрасте родители заключали выгодный союз, а достигнув нужного возраста — выдают замуж. И познакомиться со своим суженным счастливицам случалось на самом пиршестве, давая обеты совершенно незнакомому человеку, а дома таким образом заключали выгодные сделки, укрепляя свое положение при помощи брака. Ее родители — случайное исключение, где со временем удалось проникнуться к другу другу теплыми чувствами. И не случись несчастье со Старками, то, несомненно, Арью ждала бы такая же судьба: помолвка и брак с каким-нибудь лордом. Для дикой девчонки сама мысль о жизни с нелюбимым была противна, как и та, что ее заставят вести хозяйство и рожать детей. И никаких путешествий, умных книжек и развития как личности. Никаких танцев с мечом и игр с любимым братом-бастардом, ведь ее увезут в чужой замок и вынудят повиноваться неписанным правилам быть леди-с-высоко-задранным-носом. Да и Джон, кажется, разделял ее мнение. Арья была в этом уверена до того самого мгновения, пока в воздухе не повис вопрос. И была так же уверена в том, что не хочет быть чьей-либо женой, пока Джон не сделал предложение. Ответ был очевиден. Ох, как же глубоко она ошибалась.</p> <p>Арья стянула перчатки, рассеянно распределяя их по карманам. Кажется, когда она подходила ближе, листья задрожали сильнее и шептали их имена. Ветер все так же спал. Небо стеклянной крошкой не сыпалось снегом. Мир затих. Призрак остановился, упер красные глаза на людей и стал их немым свидетелем. Стянула со своих влажных волос ленту, откинув капюшон. Трепетала, когда вложила свою ладонь в его [солнце, зажатое меж пальцев]. Арья хотела быть женой Джона. Было что-то сокровенное и интимное в том, что на этой скромной церемонии присутствовали лишь они вдвоем. И никого больше. Идеально.</p> <p>— Арья Старк из дома Старков пришла ко Старым Богам просить их благословения. Дочь Нэда Старка и Кейтилин Талли. Девушка благородная и смелая. Кто пришел, чтобы взять ее в жены?</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:05:10 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=776#p776 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=760#p760 <p>Холодный и влажный воздух. Сотни пожаров. Горячая кровь у лба. Пульсирующая боль, чей источник уже не нога, а все тело. Кричащая и тихая. Арья морщится от каждого шага, но вслух не позволяет признаться. Плотно сомкнет губы, взглядом по общей, размазанной из-за стоящих слез, картине. Крепче ухватится за Джона. Он помогает стоять вертикально и не рухнуть. Его тепло, его дыхание и тихий говор (они оба неосознанно понижают свой голос, словно боятся потревожить мертвых, словно считаю громкие выкрики неуместными; позволяют тишине окутать их ореолом интимности; эффект мыльного пузыря) в который раз разносят по венам осколочное счастье. Не задохнуться бы. Освобожденный Север от захватчиков не выглядит спасенным. Рытвины, обрывы, пепелище. Лишь редкие части строений оказались нетронутыми. Пройдет не один месяц, что бы скрыть последствия разрушающей войны, и десятилетия — что бы стереть из памяти ужасные видения. Выдох через сжатые зубы. Упрямство ведет по намеченному маршруту, вперед, вперед, преодолевая препятствия и отяжелевшие мышцы. Все тело — сплошной комок боли. Тяжело идти, тяжело думать, тяжело глотать пыль. Джон уверяет — они обязаны дышать, приводя в аргументы простое и детское, ведь они сами-то еще живы. А Джон никогда ее не обманывал. Но в голосе его сквозит отчаянность и дырявая надежда. Этой веры едва хватит на двоих.</p> <p>Мысли о смерти. В последние годы Арья засыпала и просыпалась с ними, шепча собственный список смертников и тщательно гнала тот, где значились родные имена. Семья, загнанная во все углы Королевства. Шаткая и призрачная надежда, что каждый из Старков остается не погребенный — продолжала в ней висеть на тонкой ниточке. Они были слишком опасны, особенно для некоторых из Ланнистеров, что детей Нэдда продолжали искать. Дошел бы слушок, шепоток, что угодно. Но была тишина и тотальное погружение в собственное бурлящее болото из разрушающих мыслей. Арья была готова сама умереть. Убивала. Била, практикуясь. Спасалась, убивая. Считала всю свою семью убитой — так диктовала практичность. Холод и блеск Иглы напоминал об обратном. Воочию видела смерти собственных родителей. Оплакивала потерю всех братьев и хранила светлую память о каждом. Продолжала верить. И упрямо шла вперед. Баратеон подписал смертный приговор пьяною рукой, когда вынудил Нэдда принять предложение стать его десницей. Правильный, доблестный и честный Старк не смог выжить в столице, населенной ядовитыми пауками, скорпионами и змеями. Но его дети... Его дети обрастали броней, точили клыки и когти, что бы отбиваться и драться за свою правду. Даже у Сансы было собственное оружие — холодная вежливость.</p> <p>От Робба веет гарью, отчаянием и неверием в окончание бесконечно темной ночи. И даже подтверждение — нежные лучи восходящего солнца, вызывали на его лице слабую ухмылку. Он едва стоит на своих двоих, опираясь на меч, что воткнул в рыхлую землю. Грязную кисть, перемазанную в крови (своей и чужой), кладет на ее растрепанные волосы. Силы хватает на несколько поглаживаний, чтобы удостовериться, что Арья — живая, а не плод его фантазии, как тогда, когда вызволяла из темницы. И в глазах все тот же застывший вековой лед страха. Он делает осторожный вдох полной грудью, Арья заставляет себя тоже вдохнуть и отпустить тех демонов, что уже свили гнездо в ее головушке. Живой, разве это не еще один осколок счастья? Но что-то цепкое держит сердце в ледяных пальцах. Арья же смотрит на брата долгим, оценивающим взглядом. Одних слов недостаточно. Она пытается внешне определить степень урона и дать совет Джона — отправиться к мейстеру. Но Старки остаются Старками, верными своему врожденному упрямству. И Король Севера, возможно, самым последним окажется на приеме, позволяя опытным пальцам старика залатать свои раны. Поэтому она молчит, упираясь затылком в его плечо. Они обмениваются простыми фразами. На длинные предложения едва хватает сил. Впереди — слишком длинный день и Роббу предстоит так много сделать и пережить. Арья не завидует этой венценосной голове. Ответственность за разрушение и восстановление ляжет на старшего брата. Пройдет немало месяцев, что убрать последствия войны, необходимо позаботится о выживших, решить проблему с драконами... Родители должны быть довольны тем, кем стали их дети. Особенно старшие — истинные представители правящей верхушки, настоящие Леди и Лорд. И, как обычно, Арья выбивалась из общей картины, выбрав путь открытий и бунта.</p> <p>Арья возвращается в тепло объятий Джона. Цепко держится за него. Крепко. От Джона так же веет гарью. Кажется, что и сама Арья пропахла пожарами и смертью. Искупаться бы да проспать ближайшие лет пять — настолько уставшей себя чувствовала. Маленькая процессия из двух людей и лютоволка, чья шерсть потеряла белизну, продолжила свой путь. Арья бросила последний взгляд на фигуру Робба — тот качнулся, убрал свою опору, помогал товарищу подняться, отдавал приказы. Длинный день, новая степень усталости. Боль была практически терпимой, особенно когда Джон оттягивал ее руку на себя так сильно, Арья едва ногами доставала до земли. Носом прижалась к его шее, опаляя своим дыханием. Даже издала парочку нервных смешков — до такой степени казался забавным шарж. Словно он пытался перетянуть ее боль и слабость на себя, разделить с ней. Они подпирали друг друга, а Призрак семенил рядом. Отпустила свой страх — братья живы, целы. Джон рядом, крепко держит за талию. Даже умудрилась быстро клюнуть губами в его щеку. Замок однажды восстановится, а Санса наверняка в крипте уже строила лагерь для беженцев и помогала убирать завал. Если в крипте пострадали каменные фигуры отца и матери (хоть бы так и было!), то сама Арья начертит и проследит на счет восстановления новых изваяний, где Нэд будет похож на Нэда, а у матери улыбка будет мягкой и теплой, как тогда, когда не бранила за выходки.</p> <p>Мысль о том, что благодаря стараниям Ворона, Арья за считаные часы станет известной, что ее шутливая фразочка обретет колоссальные обороты, немного пугала. Даже в уме прикидывала те места, которые не подверглись разрушениям, где могла бы укрыться от шумной толпы и те обязательств, что накладывало на себя звание &quot;спасительницы Винтерфелла&quot;. А если рана будет несущественной, то можно уйти в глубь, в излюбленное убежище. Может, даже удастся уговорить Джона составить ей компанию. Если только тот не будет прятаться от нее. Джон, правда, никогда не умел толком играть в пятки, Арья его находила за считанные секунды.</p> <p>— Ты можешь попытаться закинуть меня на плечо, — возвращаясь к разговору. Настроение после беседы с Роббом поднялось. Шутила и смотрела снизу вверх на Джона. — И нести ответственность за последствия!</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 07:02:36 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=760#p760 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=747#p747 <p>Простое имя для простого человека. Или для того, кто хочется казаться простым человеком. Ведь в свите Драконьей Королевы простых людей не было. Были бывшие рабы, Безупречные, опальные рыцари Вестероса, люди, что знали секреты других, табунщики... и Рей. Просто Рей. Просто Рей, который всегда скрывался в тени своей Королевы. Просто Рей, которому доверили заботу о детях Королевы. Просто Рей, который был слишком близко к Королеве, но очень далеко ото всех остальных. Настолько далеко, что, даже путешествуя с Дейнерис и ее войском на Север, Джон не то чтобы не перемолвился с этим человеком хотя бы одним словом, но они даже не были представлены друг другу. Ровно до этого момента. И как бы сильно Рей не пытался казаться просто Реем, на простолюдина из Эссоса похож он отнюдь не был. Потому что говорил слишком хорошо на общем языке. Потому что держался с Королями без лишней робости, на равных. Одно его «опустим формальности» заставило Короля Севера невесело хмыкнуть и оторвать взгляд от драконов, чтобы посмотреть на мужчину.</p> <p> Нет, Рей. Ты не просто Рей...&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;</p> <p> Намётанный бастардский взгляд наученный смотреть и видеть истину не даёт Джону обмануться напускной простотой, но и не разжигает огня любопытства. Если этому Рею, есть что скрывать от окружающих — его право. Чужие секреты никогда не вызывали у Джона Сноу желания их узнать. Быть может пройдёт время и Дейнерис сама поведает ему о людях, что окружают её, и о Рее в частности. Расскажет о том, как они познакомились и то, через что им пришлось пройти прежде, чем она ступила на земли Вестероса. Джон верит, что когда-нибудь действительно сможет узнать Дейнерис Таргариен и ее людей так, как того требует его родство с Драконьей Королевой. Но сейчас... сейчас сложно думать о себе, как о Эйгона Таргариене. Как о племяннике Королевы. Как о сыне Рейгара Таргариена и... Лианны Старк. Сложно не то, чтобы думать о том, что кровь его отца даст возможность оседлать дракона, но даже представить это.</p> <p> Это так же, как стоять у самого края Стены?..&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;</p> <p> Джон пытается представить себе это и его внутренности скручиваются в холодный тугой комок, когда он смотрит на драконов, что продолжали «резвиться» на пригорке.</p> <p> Это так же захватывает дух?..&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;</p> <p> Он чувствует на своё плече чужую руку и призыв успокоится. Взгляд индиговых глаз спокоен, а губы застыли в мимолетной мягкой ободряющей улыбке, на которую Джон хоть и не отвечает, но принимает благосклонно, напоминая себе, для чего он все это делает. Отнюдь не для того, чтобы доказать себе и Дейнерис наличие в его жилах драконьей крови. Нет. Здесь и сейчас нужно помнить только о том, что Король Ночи грядёт, а вслед за ним и его войско — бесчисленное полчище мертвецов, не знающих усталости и милосердия. Здесь и сейчас нужно помнить, что единственное, что может остановить саму смерть — драконье стекло, валирийская сталь и пламя. Драконье пламя... И потому Король Севера выдыхает, как советует ему Рей и следует за мужчиной, когда тот, наконец, решает приблизиться к драконам.</p> <p> Снега под ногами практически нет. Земля чернеет проталинами, отметинами огня и перемешанных следов. Нет даже пожухлой травы — земля выжжена. Здесь и там чернеют кости. Овечьи, бараньи, коровьи и ещё Боги знают какие... Но внимание Джона все же вновь занимают драконы, которые, заметив, что в их сторону идут, притихли в ожидании.</p> <p> Страха все ещё нет. Кажется, от него Джон избавился в тот момент, как ему довелось поближе познакомиться с Драгоном — единственным драконом Дейнерис, который не только решил поприветствовать его на Драконьем камне в день его прибытия, но и позволил себя коснуться позже, когда практически сам ткнулся своим носом в его раскрытую ладонь. Осталось только волнение, что сосет прямо под ложечкой и заставляет сердце гнать кровь по венам. Остаётся только волнение и вопрос «Подпустит ли... Визерион к себе?», когда Рей прикасается к чешуйчатому носу бело-золотого дракона, что, кажется, из любопытства опустил свою голову пониже и шумно втянул затрепетавшими ноздрями воздух, а затем выдохнул, обдав мужчин тёплом своего дыхания.</p> <p> Визарион... был действительно меньше Дрогона, но Рейгалю в размерах не уступал. Его чешуя отливала белым перламутром и золотом, а ясный янтарный взгляд горел любопытством, когда Джон позволил себе пошевелиться под этим взглядом, снимая со своих рук кожаные перчатки и затыкая их за пояс. Сноу смотрит на эту громаду мышц, чешуи, огня и силы. Взглядом скользит по изгибам длинной шеи, по наростам и шипам, по кожистым крыльям. И слушает Рея внимательно. Все, о чем предупреждает мужчина, звучит разумно и знакомо. Ведь сам не раз предупреждает людей о том же, когда те пытаются познакомиться с Призраком. Поэтому кивает, соглашаясь, когда Рей поворачивается к нему, чтобы удостовериться слушает ли Король Севера его поучения или нет. Удостоверившись, что&#160; Джон его слушал, мужчина перешёл к более сложным вещам, рассказывая о том, каким образом наездник управляет полетом дракона, хотя сам же до этого говорил, что стоит только подняться в воздух все мысли из головы исчезают. Хотя мысль Джона Сноу уже сейчас пытались разбрестись, но вопрос, заданный Реем, заставляет сконцентрироваться на мужчине.</p> <p> — Если этот страх когда-то и был, Стена изжила его. — честно отвечает Джон, вновь мысленно возвращаясь к воспоминаниям о продуваемой всеми ветрами обледенелой площадке на самой вершине Стены и его ночных и холодных бдениях на посту, когда он был всего лишь зелёным мальчишкой, который вкусил жестокую правду жизни и разочаровался в собственном выборе. Воспоминания горчат. Воспоминания пробирают своим холодом до самых костей. От них мурашки бегут вдоль хребта. От них в груди опять болезненно ноет сердце. Но лицо Короля Севера обдаёт вновь тёплое дыхание Визериона, согревая его, и воспоминания тают, как когда-то Стена под лучами солнца истекала «слезами». И потому Джон вновь смотрит на дракона, практически забывая, где он и что он. Делает один осторожный шаг. Затем второй. Руку свою подымает так же осторожно и медленно. Чешуя наощупь шершавая и тёплая. Ноздри дракона трепещут, когда тот вновь вдыхает и поддаётся своей мордой чуть вперёд.</p> <p> — Ну, здравствуй. — тихо говорит Джон. — Визерион. — сердце его забилось сильнее, ощущая под своей ладонью силу и живую мощь. — Знаешь, у меня есть друг. Он большой и такой же свирепый, как и ты. И мех у него белый, как и твоя чешуя... Я уверен, что мы сможем с тобой подружится. — Джон поднял голову и посмотрел в глаза Визериону, как если бы посмотрел в алые глаза Призрака. Его лютоволк всегда смотрел на него с пониманием, и Сноу ожидал увидеть его и у дракона. И он его не разочаровал, когда посмотрел на него в ответ своими умными янтарными глазами.</p> <p> — Что мне ещё нужно знать прежде, чем я попытаюсь сделать то, зачем мы сюда пришли, Рей? — спрашивает Джон, отступив на шаг от головы Визериона, когда тот пришёл в движение. Дракон тряхнул мордой отчего гребни и шипы на его длинной шее волнообразно зашевелились, а чешуя заблестела перламутром, поймав собой скудные солнечные лучи.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:59:34 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=747#p747 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=741#p741 <p>Винтерфелл. Крепость, о которую разбивается зима. Замок, чьи тёплые стены хранили их звонкие голоса и смех и так много воспоминаний. Хороших воспоминаний. В них отец был жив, в них все они, дети Эддарда Старка, были вместе; в них маленький Бранн лазал по стенам; в них маленький Рикон заливисто смеялся и хлопал в ладоши, когда кто-нибудь улыбался ему; в них Робб уверенно держал тренировочный меч и безудержно радовался, если ему удавалось выиграть их тренировочный поединок; в них Санса была их маленькой правильной леди, которая милостиво позволяла своим рыцарям биться за нее в их детской игре «принцесса в башне»; в них Арья со своей маленькой ватагой детей из Зимнего городка оправлялись на поиски дракона, который спал под Винтерфеллом; и в них был он, Джон, перемазанный в муке и притаившийся в склепе, чтобы напугать малышню, которую должен был привести старший брат. Они все были там, в этих воспоминаниях.</p> <p> Впрочем, эти стены хранят не только лишь хорошие воспоминания. Долгие годы Винтерфелл был под чужими стягами, в руках предателей и врагов, сожжённый и оскверненный. Его дом, чьи стены помнят смех его и слёзы, был запятнан кровью и зверствами. И все же... если бы не своевременное напоминание в виде розового письма, что посмел написать ему болтоновский ублюдок и потребовать «вернуть его невесту», и Мелисандры, что задала всего лишь один правильный вопрос, после маленького чуда, что сотворилось ее руками, то, возможно, все было иначе и Винтерфелл был бы все ещё в руках Болтонов, а Джон был бы лордом-командующим Ночного Дозора, человеком долга, чьё сердце готово было остановиться само от боли той, что причиняли ему вести о смертях его семьи. Впрочем, Старым Богам по всей видимости было угодно, чтобы Станнис проиграл свою битву за Винтерфелл, не выполнив данного Джону обещания спасти его младшую сестру. И Сноу умер... Умер, когда попытался сделать то, что не смог сделать Баратеон, когда впервые попытался использовать полученную власть в своих корыстных целях, чтобы направить мечи и копья Ночного Дозора и одичалых против Болтонов. Он умер, чтобы освободится от данных им клятв, чтобы сбросить ярмо своего долга перед Ночным Дозором и исполнить свой долг перед семьей. Так, что, да, отрицать свою собственную заслугу в возвращении Винтерфелла под стяги Старков не имело никакого смысла, потому что это было данностью, потому что цена за это была уплачена его кровью на снегу. И потому на тихое замечание брата, Джон лишь еле заметно кивает, принимая признание Роббом его заслуг с молчаливой благодарностью.</p> <p> В конечном итоге, вернуть Винтерфелл оказалось лишь одной из ступеней к тому, к чему ему пришлось стремиться. Зная, в каком состоянии был Ночной Дозор, Джон понимал, что жалкая горстка замёрзших мужчин не смогут остановить, то, что надвигалось на Вестерос из-за Стены, сколь бы усердно они не называли себя «щитом царства людей». Остатки Ночного Дозора были слабы и беспомощны, они отринули возможность сотрудничать с вольным народом и предали своего лорда-командующего, когда он хотел сделать хоть что-то, что могло сделать их сильнее. Выиграв «Битву бастардов», отбивку родовой замок своего отца, Джон объединил Север. В его руках оказалась власть и силы, чтобы сделать то, что нужно было для защиты Севера от нашествия Белых ходоков.</p> <p> Он вместе с северными лордами и Сансой подготовили Север к будущей битве настолько хорошо, насколько это было возможно. Но этого было недостаточно. После войны Пяти Королей, после резни на Красной Свадьбе, после Битвы бастардов северное королевство было малолюдно и не столь боеспособно, как того хотел бы Джон. Поиск сильных союзников для будущей битвы за жизнь стала приоритетом. И выбирать нужно было мудро. Достаточно сильными в Семи королевствах оставались Ланнистеры и Тиррелы, имевшие многотысячные армии. Однако оба дома вцепились друг другу в глотки в борьбе за Железный трон, истребляя друг друга на радость прибывшей в Вестерос Дейнерис Таргариен. Обратиться к ней не казалось такой уж и правильной мыслью, но в конечном счете залежи обсидиана на Драконьем камне и новость о трёх живых драконах, с которыми прибыла последняя Таргариен, убедили Короля Севера в преимуществе такого союзника перед Ланнистерами, с которыми, если быть до конца откровенными, ни один здравомыслящий северянин не стал был сотрудничать, помня о всем том зле, что они причинили дому Старков и Северу. Впрочем Робба интересовал мотив самой Королевы Драконов и что она хотела получить взамен за свою помощь, отчёт он и спросил. У Джона был ответ. Он знал, что помогает она, надеясь заполучить в лице северян поддержку и их верность. Он сам вложил ей эту мысль, как альтернативу его собственным клятвам, намереваясь отдать окончательное решение лордам Севера, когда Дейнерис потребует своей награды. Как Джон Сноу он не хотел преклонять колено, как Король Севера — тем более. Северные лорды надели на его голову корону Королей зимы и он не хотел быть подобно Торрхену Старку тем, кто отдаст выстраданную независимость северного королевства слишком легко. Дейнерис Таргариен нуждалась в союзниках добровольно склонившихся. Страхом и террором было бы легко завоевать Вестерос, история Семи Королевств ясно показывало это. Но простые люди, не говоря уже о лордах, на террор отвечали террором. Страх перед огнём и драконами делал людей безрассудно-бесстрашными. И история могла повториться. Дейнерис могла бы предстать перед Вестеросом Мейгором Жестоким, силой заставив склониться перед ней, но называли бы ее тогда подобно ее отцу, Безумной Королевой. Она не могла позволить себе стать, после Разрушительницы оков кем-то, кого будут называть столь уничижительно.</p> <p> Джон невесело хмыкнул и собирался уже ответить на вопрос старшего брата, когда слуги внесли в зал их отнюдь нескромный до одури приятно пахнущий обед. Учуяв эти запахи, Робб на глазах оживился, казалось бы, позабыв на время обо всех прочих вопросах и проблемах.</p> <p> — Старику Гейджу будет приятно знать, что лорд Винтерфелла оценил его стряпню в целый замок и к ужину расстарается ещё больше на радость твоему желудку. — Джон улыбается и садится за стол, словно только того и ждал, когда брат попросит его присоединится к нему. Он крошит в луковую похлёбку ломоть хлеба и, разрезав яйцо на две части, кладёт их в мясной бульон. Смотрит на получившуюся баланду и с легкой грустью вздыхает. Привычки неискоренимы. Даже спустя практически два года, Сноу продолжает размачивать любой хлеб в бульоне, подобно сухарям, что выдавал им Хобб к своим похлёбкам, потому что свежий хлеб полагался только офицерам и лорду-главнокомандующему, но никак не обычной солдатне. Вооружившись ложкой, Джон принялся за свой нехитрый обед, радуясь, что вместо сухарей в его бульоне был все-таки свежий хлеб. Луковый суп не имел того привкуса залежавшегося хлеба, что был у сухарей в Чёрном замке, и глубокая тарелка довольно быстро ополовинелась его стараниями. Подняв глаза от своего обеда, Сноу на натыкается на внимательный взгляд брата, когда тот, как будто невзначай возвращается к вопросу о Дейнерис. Джон чуть хмурится и опускается взгляд в свою тарелку, разламывая ложкой половинку плавающего в бульоне яйца. Робб просит его рассказать обо всем. Робб хочет знать, что происходит.</p> <p> — Только глупец стал бы доверять ей полностью. — Джон вновь поднял глаза и посмотрел на Робба. — Но мы находимся в достаточно безвыходной ситуации, чтобы позволить себе отказаться от ее обсидиана, Драконов и людей. Северян слишком мало, чтобы справится с ходоками в одиночку. — чуть постукивая по дну тарелки, говорит Джон. — Впрочем Королева Драконов достаточно благоразумна, чтобы понимать разницу между добровольно вставшими на колено и теми, кого она силой заставит склониться.&#160; Она отчаянно нуждается в союзах. И она видит возможность получить нашу лояльность за свою помощь в войне с Королём Ночи. — Джон последовал примеру брата и сделал глоток из своего кубка с вином. Терпкое, чуть кисловатое с приятным послевкусием, оно прокатилось до желудка огненным шаром, вытеснив собой вкус лукового супа. Он откинулся на спинку стула, почувствовав себя немного неуверенно под взглядом голубых глаз старшего брата, чьё место он занял по стечению обстоятельств, когда северные лорды короновали его. Все, что привело Джона к этому моменту, было лишь чередой до крайности странных обстоятельств и ничего более. Но ведь Робб хотел услышать вовсе не это?..</p> <p> — Возможно, нам следует ожидать войск Ланнистеров. — он решил, что пока будет говорить о том, что происходит, а личное оставить на потом. Оно казалось слишком болезненным и тяжелым, чтобы говорить о нем во время еды. — Но это мало вероятно. Все, на что следует надеяться, так это на то, что Серсея Ланнистер не нарушит условия перемирия с Дейнерис и нейтралитета с нами, пока мы тут, на Севере, будем умирать, сражаясь с Белыми ходоками. — он вздохнул и устало взглянул на Робба. Было бы глупо полагать, что дорвавшиеся, наконец, до власти Ланнистеры будут ослаблять свои позиции участием в войне на далеком Севере. Королева Серсея это ясно дала понять, как и ее десница. Дрожь отвращения вновь прошла вдоль позвонков — смотреть в блеклые зелёные глаза старшего Ланнистера, что дал добро на Красную Свадьбу, было невыносимо. Кровь Старка в Джоне кипела и требовала отомстить за брата, за его жену и нерожденного ребёнка, за каждого убитого северянина, даже за Кейтилин Старк, которая никогда не была добра к нему, но являлась матерью горячо любимых его братьев и сестёр. Болтонам он отомстил. Вполне возможно, будущая война за Железный трон даст возможность добраться до Старого Льва. — Кстати, через пару часов продолжится военный совет. Если ты достаточно хорошо себя чувствуешь, я думаю, тебе следует на нем появиться. Глядишь северные лорды немного присмиреют. — кривовато улыбнувшись, заговорил Джон, после недолгого молчания. — Как курица? — он кивает на тарелку брата, решая продолжить обед.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:58:11 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=741#p741 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=734#p734 <p>Пламя свечи слабо трепыхнулось. Джон бросил на неё безразличный взгляд, а после вновь посмотрел на ворох бумаг на столе перед ним. Большинство свитков ответы на письма, что рассылал ещё Сэм с просьбой о выплатах налогов в пользу Ночного дозора и высылку ненужных людей в Чёрный замок. Некоторые лорды не только юга, но и севера, отвечали одно и то же. Разными словами, на разный лад, но суть их написанных слов сводилась к простой мысли «нам нет дела до нужд Ночного дозора». Многие, кому отсылались письма и вовсе проигнорировали необходимость ответить даже отказом. Будь Джон все ещё лордом-командующим это волновало бы его куда сильнее — Ночной дозор оставался без золота и возможности сделать первую выплату по займу, что ссудил им Железный банк. Но теперь это проблемы Ночного дозора и только его.</p> <p> Поверх маленьких свитков с отказами в помощи лежит другой. Он не сворачивается трубочкой, а слова, написанные в нем, отпечатались слишком глубоко в его сознании, чтобы забыть их. Даже если он постарается это сделать, у него ничего не выйдет — болтоновский ублюдок нашёл слова, что каленым железом прошлись по его измученной долгом душе, что заставили его возненавидеть весь белый свет, который, казалось, делал все, чтобы сделать невозможным помочь родным ему людям. О, сейчас он был готов ненавидеть даже Сэма и погибшего Гренна за то, что вернули его в Чёрный замок в его первый побег. Тогда его клятвы Дозору ещё были слишком свежи и не имели над ним такой силы. Он бы с легким сердцем оставил эту трижды проклятую Богами Стену, чтобы только быть рядом со своей семьей в самые мрачные для неё времена. Быть может, тогда не случилось бы Красной Свадьбы? Быть может, тогда Винтерфелл не был захвачен железнорожденными и не были бы убиты его младшие братья? Быть может тогда... Арья вернулась бы к семье, а не угодила бы в руки болтоновского ублюдка?..</p> <p> Пламя свечи вновь слабо трепыхнулось. Сноу вновь бросил безразличный взгляд на неё, когда услышал голос Жрицы. Он прозвучал неожиданно, прорезал тишину стремительно, но его не испугал. Сколько она за ним наблюдала? Он не слышал, как она появилась в солярии. Он не слышал ни ее шагов, ни скрипа дверных петель. При взгляде на Мелисандру по коже его холодный озноб, в раз стало холодно. Потому не смотрит на неё слишком долго, отворачивается, и отвечать не спешит. Джон ещё совсем не уверен в реальности произошедшего. Джон даже не был уверен, что ему следует чувствовать. Все в нем словно вымерзло, оцепенело, застыло в нелепой позе его ошеломления. Все кроме ярости: от предательства, от бессилия, от холода.</p> <p> Он поднялся со своего места, чувствуя себя нервозно под взглядом внимательных глаз жрицы Рглора. Волосы на затылке зашевелились, и Джон вспомнил, как ранее на рассвете исступленно спрашивал Давоса, зачем его вернули, для чего... Руки задрожали, и Джон поспешил занять их делом — расшевелить затухающие угли в очаге и подбросить несколько поленьев. Может быть, ему, поэтому и было холодно, что очаг давно потух и не давал тепла?..</p> <p> Выпрямился, смотря завороженно на занимающееся пламя и мысленно повторяя вопрос Мелисандры. Что дальше?..</p> <p> Что дальше?..<br /> Что дальше...</p> <p> — По-видимому, вы правы, миледи, — хриплым от долгого молчания голосом проговорил Джон. — Мой дозор окончен, — сегодня эти слова он произносит второй раз, но облегчения от них не чувствует, словно не понимая, что под ними скрывается. — Я... я не знаю, что дальше, леди Мелисандра... — он наконец позволяет себе взглянуть на женщину. Она всегда была для него загадкой. В ее темных колдовской глазах нельзя было разглядеть ничего, кроме всполохов пламени; ничего, кроме ее веры. И сейчас... она смотрела на него так же, как в своё время смотрела на Станниса Баратеона. Джону не нравился этот взгляд. Мурашки вновь пробежали по его телу и он отвёл взгляд от жрицы. — Я все ещё не понимаю для... чего вы меня вернули. Ведь я умер... — он толи спрашивает, толи утверждает это, однако хочет услышать ее ответ. Может быть она скажет ему нечто отличное от Давоса?..</p> <p> Что дальше?..</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:56:39 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=734#p734 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=723#p723 <p>Ее когда-то нежные и тёплые руки холодны. Да и касания боязливы и легки, какими отродясь не были. Все в его Дженне теперь иначе. И это ранит сильнее, чем он мог себе представить.</p> <p> Горе. Это сделало с ней горе.</p> <p> Перед отбытием из Королевской гавани, Киван говорил ему, что сестра переживает тяжёлый период в своей жизни и уже навряд ли оправится от своих потерь, и выражал надежду, что возвращение Гериона сможет приободрить сестру и вернуть ей хоть немного сил. Смятение, которое поднялось в его душе, после слов брата, нашло отражение в бледном, усталом лице сестры; в ее осторожном шаге; в движениях скованных и неторопливых... В ее глазах, в которых застыло отрешенное узнавание.</p> <p> По его затылку и спине проводит волна дрожи и мурашек, когда Дженна касается его руки. Она единственная из Ланнистеров, кто смотрит на него усталым и обреченным взглядом, кажется, путая свои сны и ведения с реальностью. Но он реален — из плоти и крови. Живой. И он пришёл к ней — вернулся, как и обещал когда-то давно. И когда сестра понимает это, она в испуге отшатывается, резко отдергивая руку и пугая своей поспешностью. Ее шаги назад и сцепленные в замок руки и взгляд осмысленный, в котором смешалась боль, надежда и злость, бьют сильнее и больнее, чем, если бы Дженна отвесила ему хлесткой пощёчины. И потому Герион стоит застывшим изваянием.</p> <p> Быть может, поэтому он не помчался к ней сразу, после своего возвращения в Вестерос? Потому что в глубине души знал, что это будет так больно. Потому что понимал и помнил, какое неприкрытое горе было на ее лице в их последнюю ссору, когда она пыталась отговорить его плыть к Року Валирии и когда поняла, что это бессмысленно. Понимал он и то, что ждала она до последнего, пока не отчаялась... пока не смирилась.</p> <p> Как давно она научилась жить с мыслью о его гибели?<br /> Кажется, уже давно... Очень давно.</p> <p> И потому вопрос, что она задет ломким голосом, скручивает внутренности Гериона холодным жгутом, потому что видит впервые, как его возвращение причиняет нестерпимую боль тому, кого он так сильно любил. Лицо его скривилось в страдальческой гримасе и хотелось по старой детской привычке начать оправдываться за своё поведение, как делал ни один раз в свои юные годы. Но губы не слушаются, горло сдавило болезненным спазмом. Да и что он ей скажет? Что гордость и упрямство, которыми его долгие годы пеняли, не позволяло сбежать, не заплатив за свою жизнь человеку, что выкупил его с тирийских рудников. Ведь у него было столько возможностей это сделать!.. Сесть на первый попавшийся корабль, что отходил из порта Асшайя и плыть, плыть домой — к дочери, к семье. Но Ланнистеры всегда платят свои долги. Заплатил и Герион. А с ним и его родные, что отчаялись дождаться его возвращения и похоронили в своих сердцах. И потому даже не вздрагивает от обвинения, которое кажется в опустившейся на Риверран вечерней тишине, громогласным рыком раненной львицы. Герион шумно задышал, раздув ноздри и чуть опустив голову, ощутив, как на плечи вновь давят тяжким грузом прошедшие годы.</p> <p> Лучше бы она и в правду его ударила...</p> <p> — Я вернулся сразу же, как сумел выкупить свою жизнь. — говорит Герион в своё оправдание, хотя понимает, что это не принесёт Дженне хоть сколько нибудь утешения. — И я не виноват, что чертов ворон от Тайвина сгинул, не донеся послания. — от возмущения зелень его глаз потемнела, а меж бровей залегла глубокая складка. Ему не хотелось, чтобы первый разговор с сестрой, после его возвращения был таким... неправильным и горьким. Не хотел, но все же он был именно таким. — Жестокий сюрприз? — переспрашивает Герион, с болью и возмущением смотря на Дженну, которая от злости швырнула кубок с вином в очаг и смотрит на него теперь устало и практически безразлично. — Дженна... — мужчина делает шаг к сестре. — Как... как давно ты меня похоронила? Почему? Ты же знаешь мое ослиное упрямство — я бы вернулся даже будучи полуживым!.. И я вернулся. Я выполнил своё обещание!.. — самую сильную боль причиняют самые близкие и дорогие люди. Герион это знал, как знал и то, что Дженна любила его так же сильно, как и своих детей. И ему было тошно и так же больно, как и ей, от того, сколько боли принесло его опрометчивое и столь же глупое решение уплыть на другой конец мира в погоне за детской мечтой.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:50:39 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=723#p723 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=718#p718 <p>Пронизывающий ветер совсем не холодил, либо Серсея не чувствовала непривычного этим краям колючего прикосновения стихии к своей коже. Королеве казалось, что северный климат сейчас не был такими уж обжигающими, суровыми и невыносимыми, как ей запомнился тогда ещё при Роберте, когда они посетили Винтерфелл, чтобы увезти с собой обратно в Столицу нового Десницу Короля. Конечно, вряд ли, погода осталось той же, это изменилась она и никто иной, так как все многочисленные гости, которые заполонили собой весь Красный Замок в преддверии пышного торжества, да и придворные не спешили покидать свои тёплые насиженные места да, как обычно, пройтись в уже менее красивых королевских парках и садах. Все было ничем — пустотой: и зима, и война, и драконы, и погода, и гости, в сравнении с той раскаленной до бела яростью и клокочущей злостью к этой ненавистной твари — Лианне Старк, что кипела в Королеве, словно в жерле вулкана. Колючие порывы воздуха, что вздымали палые листья, безжалостно обдирающие деревья до конца, да подхватывающие тяжелые полы её багряного платья, не отрезвляли, не останавливали её, лишь сильней подталкивая Серсею, словно к краю, на диалог.</p> <p> Учтивый поклон Гериона, как только Королева подошла, формальности этикета были соблюдены, и они могли идти дальше, «без отрубания голов» за не соблюдения всех необходимых почестей, продвигаться в глубь своего непростого разговора, да как бы не заплутать в этих непроходимых дебрях. Согласия на прогулку и не требовалось, когда они вдвоем в ногу зашагали по безлюдной тропинке. Серсея любила своего дядю, и это было правдой, она прислушивалась к его советам, именно, по его наставлению, племянница углубилась в чтение истории, дабы узнать более подробную информацию про колдунов. К тому же, про ценность мнения, племянница говорила своему дяде лично и в глаза, будто совсем ничего и не изменилось, и тех 10-ти лет как и не было, да и нет этого барьера из слов, угрюмого сурового молчания, что повисло между ними незримым напряжением. Все усложнилось с того разговора в покоях, слишком всё в одночасье стало непростым, будто чужим, с их приятной теплой душевной встречи словно не осталось абсолютно ничего. Это не могло не огорчать и не тяготить на сердце, потому что осадок с души не убрать так просто. Да едва ли Герион оценит агрессивную заботу своей племянницы и Королевы, когда узнает, либо заподозрит о том, что она легко может уничтожить его любовь, даже не задумываясь ни на секунду и не размениваясь на средства. Да знал ли он о том, что в принципе стал единственный живым барьером между Серсеей и этой северной сучкой? Только исключительно из-за него она все ещё дышала одним воздухом находясь в Красном Замке!!<br />Приветствие обычное — не радушное, да и Королева не обнимала Гериона как тогда в покоях, словно две отдельные реальности, от того неприятно так скребли кошки на душе, что хотелось кривиться, как от ноющей боли, что не убрать, но Лианна это не обычная девица из борделя. Эта барышня многое могла изменить, но не стала, позволив себе роскошь забытья в дорнийских песках, лихо отмахнувшись от всей своей отвественности, что другие не могли себе позволить, а сейчас, даже не могла к ней придти на аудиенцию и поговорить открыто, что тоже не прибавляло ей плюсов. Северная леди не могла не знать о последствиях своих поступков, она должна была осознавать, что как действие так и бездействие, в равной степени, легко вели за собой череду событий в которых напрямую она была виновата. Быть может, она банально привыкла ничего не делать, когда выбор делали все за неё? Тогда, смерть не такой уж и плохой итог для этой дряни! В очередной раз она сбегала с другим мужчиной, словно по нотам, разыгрывая следующую партию, губы Серсеи от подобной мысли брезгливо дернулись вверх. И теперь это был родной дядя Королевы. Она не позволит этой северной сучке и его превратить в безжизненный кусок мяса. Серсея чувствовала, как кипела изнутри, как злость и ненависть неизбежно подступали к глотке от одного осознания того, что эта дрянь уничтожала все до чего дотягивалась. Одна лишь память о ней довела до могилы Роберта! Не без стараний Серсеи, но сам факт!!</p> <p> Королева заметила то, как дядя бросил опасливый взгляд ей за спину, она знала кто там был, как выглядел, и какое впечатление производил на окружающих, её это более чем устраивало — до сих пор о нем шептались, но теперь меньше, потому что он был личной охраной Её Светлости. Серсея мысленно ухмыльнулась тому, что дядя, однозначно, оценил бы творение Квиберна, потому как это был ее личный мертвец, и отнюдь, не магия его подняла &quot;с могилы&quot;. Преданный, думающий и безустанно охраняющий.<br /> Вопрос Смеющегося Льва показался Серсее каким-то отчаянным и с напором, либо криком души, потому что он не желал говорить об этом, но придется, придется снова выворачивать свою душу на изнанку и он этого не желал, противился, словно зверь огня. Ему больно или неприятно? В этом предстояло разобраться. Так или иначе, реакция была не однозначной, вызвавшей ещё больше мыслей и вопросов в пытливом уме Королевы.<br /> — Я хочу знать все: о том как она вошла в твою жизнь, как получилось так, что твоё сердце оказалось в ее плену. — Серсея привычно сцепила пальцы в тугой замок и предупредила дядю. — Тебе лучше ничего не скрывать, потому что от этого зависит ее дальнейшая жизнь и смерть. — Могло прозвучать угрозой, но это была банальная констатациям факта. Весть о том, что она жива и находится на западе, лишь вопрос времени, если бы эта Лианна хотела скрываться дальше, то сидела бы в Винтерфелле, но она сама себе выбрала подобную участь, так что грех жаловаться за последствия. Девица с севера, ради которой пало пол континента, ради которой разыгралась Гражданская война, ради которой произошел переворот власти, ради которой умирал её народ, идя за Эддардом Старком, оказалась живее всех живых да и не спешила возвращаться в родные края, чтобы банально наладить отношения со своими людьми, чего уж говорить про все остальных. И данный факт вызовет дикий резонанс среди людских масс, учитывая ее прошлое, а многие доброжелатели ещё припишут своих красочных сплетен приправленных ненавистью.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:49:19 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=718#p718 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=714#p714 <p>The worst day of loving someone is the day you lose them.</p> <p>Боги, принесите ей сон, в котором она перестанет бежать. Принесите ей сон, в котором он навсегда будет единственным о ком болит её сердце, пусть он будет тем, кому она всегда сможет смотреть неотрывно в глаза. Пусть её одинокие ночи закончатся, пусть ей будет кого назвать &quot;своим&quot;. Боги, принесите им сон, который станет самым прекрасным сном в их жизни. Где их больше не коснется боль и разочарование. Боги... Скажите им, что всё однажды закончится и они обретут свой покой.</p> <p>Лианна смотрит на Смеющегося Льва и её сердце обливается кровавыми слезами. Ей хочется бросится ему на шею, плакать о том, как она устала, как она боится жизни. Цепляться тонкими пальцами за его плечи и задыхаться от любви. Говорить глупые и наивные слова любви, просить обещания, которые никогда не исполнятся. Но она лишь стоит, сцепив пальцы за спиной. Потому что они разминулись на целую жизнь. Она не должна была выжить, а он вернуться. Эта встреча, эта любовь никогда не должны были стать настоящими, ведь их просто не должно здесь сейчас быть. Они всего лишь два мертвеца, которые никак не могут успокоиться и не дают покоя другим. После увиденного в Винтерфелле это уже не кажется чем-то сильно нереальным. Только вот глаза... У неё — серые, как небо Севера. У него — зеленые, как молодая весенняя листва. В эти глаза она готова смотреть всегда, забыв про остальной мир.</p> <p>Разве это не мило? До отвращение мило, тот театр, что они разыгрывают друг для друга. Делают вид, что им всё равно, лишь бы не показаться слабыми. Лишь бы не побеспокоить покой друг друга, хоть и оба прекрасно понимают, что ни о каком покое тут уже не идет и речи. Они слишком в друг друге. Сердце из стекла, а ум из камня. И сейчас Лианна могла отчётливо слышать, как сотни стеклянных осколков ранят их изнутри. Она сглатывает подступивший к горлу ком и выдавливает из себя улыбку.</p> <p>— Для меня не осталось места в Вестеросе и, мне кажется, что сейчас будет самое правильное отправиться в последнее путешествие. — знает, что звучит обреченно, но именно так она себя и чувствует. Ей хочется стать горошиной и закатиться куда-нибудь под ступени, что б мир забыл о её существовании, а она могла лишь отстраненно за ним наблюдать. В ней не осталось сил для борьбы, а сердце уже устало от боли и потерь. Пора найти свой тихий приют и спокойно дожить там отмеренное ей время. Она с м и р и л а с ь. Она больше не пытается ощутить вкус жизни, потому что знает, что в конце это всё равно закончится болью. Она устала, её сердце устало. Она должна просто раствориться в потоке времени. — В то единственное место, где меня еще ждут. — заканчивает свою мысль Лианна и набирает в грудь побольше воздуха, сдерживая непрошенные слезы. Ей тяжело видеть реакцию Гериона и в ней совершенно нет уверенности что она поступает правильно. Потому что он прав. Она бежит. Снова бежит, толком не разбирая дороги. Бежит без оглядки от чувств, от ответственности, от любви. Ведь она так боится снова оказаться в золотой клетке, так боится снова ошибиться. Глупая, глупая трусиха, мысленно ругает себя Лианна.</p> <p>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Неужели ты не видишь?<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Неужели ты не понимаешь?<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Или ловко притворяешься?</p> <p>— Зачем? — глупо переспрашивает северянка, словно это и так очевидно. Прикрывает глаза ладонь, отгораживаясь от окружающего мира. Как ему объяснить то, что они оба и так чувствуют? Как вывернуть на изнанку душу, показывая все шрамы и кровоточащие раны? Лианне хочется упасть на колени и захлебнуться плачем &quot;я больше не могу&quot; и выплакать из себя всё это отчаяние. У неё никого больше не осталось, кроме Гериона. Но и даже он вскоре раствориться за чертой утреннего тумана на горизонте, за кормой отплывающего корабля. Но вместо плача из её груди вырывается волчий рык и она с вызовом смотрит в глаза мужчины. — Зачем?! Потому что я люблю тебя, вот зачем! И я уже достаточно взрослая, чтобы понимать положение дел и то, что мы никогда не сможем быть вместе. И ты это знаешь не хуже моего. — голос её подводит и она замолкает, ощущая, как следующее сказанное ею слова перерастет во все так и не выплаканные слезы.</p> <p>Теперь у неё точно ничего не осталось. Всё сгорело в диком огне, всё занесло песками и засыпало снегом. Она разрушила всё сама, своими же руками. Так зачем теперь останавливаться? Она даже почти готова услышать &quot;а я тебя не люблю&quot;, чтобы это всё оказалось лишь светлой мечтой о покое. Всё заметет снегом, всё покроется льдом, ведь зима уже тут. Зима всегда близком, да, волчица?</p> <p>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Она всё бежит по свежему снегу.<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Ледяная корка ломается и больно ранит ноги.<br />&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; Только вот следов совсем совсем не остается.</p> <p>— Прости, я не должна была этого говорить. — отворачивается, лишь бы не видеть выражение лица Гериона. Лишь бы не видеть в его глазах боль, разочарование или жалость к влюбившейся северянке. Она не выдержит, если её ощущения окажутся ложью и эту взаимную любовь она всего лишь себе придумала. Но потом сразу же себя одергивает — если её чувства не взаимны, то это значительно всё упростит. А он навсегда останется для неё особенным, со своими историями, искорками в глазах, когда он улыбается и необыкновенным чувством покоя, когда он рядом. И она будет бережно хранить эти воспоминания, лелеять в глубине своего сердца. Рейгар, Оберин, Джейме... Она не знала, кто все эти люди. Она забыла их лица, стерла их из памяти. Она забыла, как Рейгар играл ей на арфе и приносил голубые розы. Она всегда была всего лишь сестрой для Оберина. И желание ощутить себя живыми никогда не толкало их с Джейме в объятия друг друга. Это все осталось где-то позади, в прошлой жизни. Смерть придет и у неё будут твои глаза.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:48:20 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=714#p714 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=708#p708 <div class="quote-box answer-box"><cite>Cersei Lannister&#91;x] написал(а):</cite><blockquote><p>Сейчас Серсея уже не собиралась спорить с Герионом  ни о чем, тем более, того, что касалось воинского дела, стратегии и тактики ведения боя, во-первых, это была не её прерогатива, для данного дела имелись специально обученные люди, во-вторых, это было бессмысленным занятием — строить гипотезы и предположения, когда все всегда могло пойти иначе и все планы легко летели в пропасть, в-третьих, было абсолютно неважным: чуть пораньше или чуть позже вступят драконы, однозначно — эти чешуйчатые твари поселят собой страх, раздор, смуту и принесут разрушения, хоть в начале боя, хоть когда будут добивать. К тому же, племянница была согласна с дядей в том, что вывести на поле боя драконов сразу — это самый оптимальный ход и она молчаливо кивнула в ответ. Королева хотела убить их конечно ещё до вступления в бой на подлете, а было бы ещё замечательно, если бы маги могли поставить защитный барьер над городом, что было на грани фантастики и не реального. Это был бы шанс, призрачный и робкий, но хотя бы лучники и скорпионы не сгорят сразу, а предоставиться возможность сопротивляться. Да, в Столице так же имелся запас субстанции, именуемой в простонародье — Дикий Огонь, который изготавливали по своим формулам алхимики, и они с радостью и воодушевлением докладывали, что их формулы и заклинания заработали в полную силу в полную мощь, отчего они могли производить больше обьем этой субстанции, что не могло не радовать, но так же Квиберн выделил одну важную мысль или догадку, быть может он просто знал, что данное обстоятельство было связанно с появлением на свет драконов — той самой магии, что не хватало миру. Логичным был вывод, что убив их всё это прекратиться. Как ни странно, у Серсеи не было колебаний между выбором жизни своей, своей семьи и магия в мире. Она выберет Львов, а не драконов, какими бы редкими и уникальными те ни были. Да пусть сдохнут в муках, если эти твари будут уничтожать все живое и что ей дорого, пусть исчезнет вся дрянная магия вместе с этими ящерицами, которые не могут и не желают жить в гармонии с миром. Ведь прекрасно жил континент до их вылупления и до 300-летнего правления Таргариенов, которые узурпировали трон с силой, что только Дорн и мог им сопротивляться и то их жгли живьем, назначали цену за головы, за нежелание выдавать ополченцем.<br />&#160; -<strong> Конечно, Герион.</strong> — Снова согласилась Серсея с идеей усилить магией скорпионов Квиберна. Практично. Сильно. Практически идеально, если бы они не были деревянными и люди бы не сгорали от пламени драконов. — <strong>Скорпионы — это куда интересней и мощней.  </strong>— В таком раскладе даже хотелось дать себе самой слабину и возыметь надежду на победу, что было кричащей роскошью.  </p> <p>&#160; Казалось, что что-то поменялось совершенно бесповоротно, Серсея это почувствовала своим затылком — эту некую неловкость и напряжение, а затем этим флером недосказанности буду-то пропах воздух и на миг повисло тягучее давящее молчание, племянница повернула голову к своему любимому дяде — Смеющему Льву, который сейчас отчего-то снова осунулся и сник. Серсее это не понравилось. Что могло такого произойти и случится, что на Гериона так повлияло данное обстоятельство? Радостная улыбка мгновенно сползла с лица Серсеи, словно прокисшее молоко, оставив на точеном лице обеспокоенность подобной реакции Гериона, когда он отвел взгляд, словно не зная какие слова правильно подобрать, да только в его ситуации их видимо и не найти, потому что их банально нет и правду не спрятать. И с первых его слов всё встало на свои места и стало понятным всё. Всё то о чем он долго молчал — о доле путника, что давно потерял свой дом и семью. Банально сейчас ему хотелось простого покоя, и он его заслужил. Корона, конечно, могла приказать, обязать, заставить и покарать, но надо ли это? Поймет ли её десница и отец? Едва ли. Племянница не станет просить снова и заставлять Гериона покидать столицу, даже с учетом смертельной угрозы для них всех. Быть может она не права, и должна была стоять на своем, требуя у него долга перед страной, семьей, наследием и будущим их рода. Да потому что война перемалывает всех и вся! Не взирая ни на чьи уже понесенные утраты. И с другой стороны у Серсеи ещё был Джейме и Оберин, одного из которых можно было легко отправить в текущее путешествие, поэтому Королева сейчас выжидательно молчала, обдумывая свои мысли и смотря на Гериона слегка потухшим взглядом зеленых глаз.<br />&#160; -<strong> Я понимаю.</strong> — Коротко отвечала племянница. Она знала — что такое терять то, что только толком так и не успел заполучить да осознать. <br />В следующий миг Королева встала со своего кресла и тяжелое багряное платье вновь зашуршало тяжелыми складками, опускаясь вдоль ног на пол. Она подошла к Смеющемуся Льву и подняла руки для объятий, она улыбнулась ему. Племяннице не хотелось заканчивать разговор на грустный ноте, поэтому родственные объятия как нельзя лучше могли закончить их вечер и диалог. Когда Герион встал, Серсея снова заключила его в крепкие объятья.<br /> &#160; — <strong>Уже поздно, дядя. Ты наверняка устал и тебе стоит отдохнуть.</strong> — Вежливые и учтивые слова, которые всегда ждали от неё в ответ. — <strong>Я искренне рада была тебя увидеть и благодарю за приятный и душевный разговор.</strong></p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:46:49 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=708#p708 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=687#p687 <p>Он тянет руки к пламени, желая, наконец, избавиться от неприятного онемения пальцев.&#160; Сколько бы он не пробыл на Севере, ему никогда не привыкнуть к холоду. И если бы не Лианна и его растерянность напополам с непониманием того, что ему делать теперь, когда его дочь с большой вероятностью мертва, он бы уже давно был на полпути в Западные земли или даже в Королевскую гавань. Герион косится на племянника, который устраивается в соседнем кресле и думает, что вполне сможет уехать из Винтерфелла с ним.&#160; И Тирион не откажет ему в возможности посетить Близнецы, чтобы удостоверится или опровергнуть всю правдивость слухов о незавидной кончине Фреев. Ланнистер вздыхает, прикрывая на мгновение глаза, чтобы после вновь улыбнуться Тириону, когда тот, словно в подтверждение всех мыслей и воспоминаний, оставшихся у Гериона о маленьком Льве Утёса, практически скороговоркой выпаливает слова. А потом, словно вспомнив, что он вроде как уже совсем не мальчишка, извиняюще улыбается.</p> <p> — Ну, что ж начну, пожалуй, с самого простого. — Герион откидывается на спинку кресла, всё ещё потирая пальцы. — Здесь я, потому что планировал поучаствовать в битве с Королём Ночи. Но, увы, отряд, с которым мне пришлось пересечь практически весь Вестерос, не успел всего на какие-то несчастные в сутки. Мы прибыли прямо к торжественному пиру по случаю победы. — он на мгновение замолчал. Тот вечер был полным разочарованием для Гериона и вспоминать о нём ему не особо хотелось. Однако картина того, как Лианна удалилась под руку с Джейме, никак не желала стираться из памяти. — Славная была пирушка. — Горькая усмешка на лице Смеющегося Льва должна была скрыть тень обиды, что каждый раз подымает голову стоит только вернуться в мыслях к тому вечеру. Может быть, поэтому он так и не уехал вместе с Джейме? Чуть тряхнув головой, Герион постарался забыть хотя бы на сегодняшний вечер все свои тяжелые мысли.</p> <p> — Ты спрашиваешь, откуда? — прищурив глаза, спрашивает Ланнистер. — Из Вольных городов дальше Дорна корабли не ходят. Я пробыл в Солнечном Копье месяц в ожидании хотя бы утлой лодчонки, что шла бы до Ланниспорта или на худой конец до Пайка. В конечном итоге пришлось пересечь Вестерос на своих двоих в компании дорнийцев. Прошу заметить, — интонация неуловимо меняется и говорит Ланнистер теперь с легким смешком. — С вооруженным дорнийским отрядом. — делает небольшую паузу и смотрит на Тириона, оценивая впечатление от слов. — Крайне не советую повторять данный фокус, если вы Ланнистер и каждая мышь во всех Семи Королевствах знает вас в лицо. Меня спало лишь то, что я пропадал за Узким морем тринадцать лет. И признать во мне всеми ненавистного Ланнистера могут только те, кто меня довольно хорошо знал. А я не успел свести близкого знакомства с Дорном, чтобы это произошло. — Герион вновь ухмыльнулся. Здесь пришлось приврать. Его ведь узнали. Спустя месяц, да и то по большей части, говоря наугад. Лианна призналась ему, что не была до конца уверена, кто перед ней. Но догадка была верной и теперь он здесь, в Винтерфелле... Все ещё за многие-многие лиги от дома, но уже с семьей. Герион посмотрел на племянника и сердце, сделав удар, казалось, перестало так сильно сжиматься. От боли и тоски, что жила в нем все эти годы.</p> <p> Они замолчали на какое то время. Треск поленьев в очаге разгонял вечернюю тишину Винтерфелла. Герион давал время племяннику задать ещё вопросы, будучи уверенным, что они у него остались. Но совсем не ожидал, что то, что Тирион скажет, будет относиться к Джейме да еще и&#160; со столь явной обидой в голосе.</p> <p> — Да, мы с ним говорили. — кивает Герион на так и не заданный вопрос. Сложно сказать, что оставила после себя эта встреча. Он смотрел на Джейме и пытался найти в нем того мальчишку, с которым любил потренироваться на мечах, скакать во весь опор на лошадях, поспорив на какую-нибудь ерунду, и не находил. То была его тень. Или Гериону только так казалось, ведь поговорить с ним удалось практически перед самым его отъездом в Королевскую гавань. И то по чистой случайности. А тот выглядел уставшим и на удивление сильно постаревшим, и казалось бы утратившим способность задорно улыбаться. Но улыбки все равно были. Радостные. Через тоску и разочарование. — Странно, что он не сказал тебе. Я не просил делать из моего возвращения тайны... — задумчиво тянет Герион. — Быть может он желал, чтобы встреча оказалась сюрпризом? — самодовольно ухмыляется Ланнистер, практически даже не заставляя себя растягивать губы в этой кривой полуулыбке.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:38:57 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=687#p687 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=681#p681 <p>твои слезы мне плавят кожу,<br />прожигают за пядью пядь, я боюсь их,</p> <p>но дай мне боже<br />никогда от них<br />не бежать.</p> <p>Она смотрит на Гериона и всё сложнее ей даётся мысль, что им придется расстаться. Она ужасает что-то в глубине души, заставляет сердце сжиматься острой болью и встает тугим комом в горле. Где найти в себе силы остаться одной среди чужих близких людей? Та семья, которую она совсем не знает, а они не знают её. Между ними целая пропасть в жизнь и пора бы наверное уже понять, что никуда это её не приведет. Но она же упрямая. Она же придумала себе, что должна всё исправить. И только сейчас Лианна наконец-то начала задаваться вопросом — а стоит ли эта игра свеч? Что она найдёт здесь ? Покой ? Да кого она пытается обмануть. Винтерфелл так и не принял сторону в начинающейся войне, но рано или поздно им придется это сделать. Как и ей самой. И тогда снова встанет вопрос — кто она на самом деле? Старк? Таргариен? Айша Сэнд? Волки должны держаться вместе. Так всегда говорил их отец, а до этого его отец и много много поколений давно ушедших Старков. Только вот имеет ли она на это право? Принеся клятву под ветвями чар-древа она вышла из рода. Но делает ли это её по прежнему Таргариен? Тогда и Эйгону надо вступать в конфронтацию с Дейнерис или находить какое-то решение, для благополучного исхода всех грядущих событий. Что бы не решил её сын — у неё нет никаких прав вмешиваться. Может она всё таки куда больше Айша Сэнд, чем ей самой казалось? Может она привыкла к этой собственной свободной личине настолько, что уже и не знает как жить по другому?</p> <p>— Хотя, возможно, это единственная роль, на которую я ещё способна в этом мире — это как раз свободная Айша. — с горькой усмешкой произносит Лианна, глядя на Ланнистера и в задумчивости покусывая губу. Слова рвутся наружу, крутятся на языке и легкая дрожь волнения пробегает по телу северянки. Она должна быть достаточно смелой, какой была всегда и всё таки задать вопрос, который сейчас кажется ей самым важным, самым нужным. Набирает в легкие побольше воздуха и придает лицу самое смешливое выражение, на которое только способна. Ей надо, чтобы это выглядело шуткой, потому что если Герион ей откажет, то знает волчица, что в сердце это оставит глубокий порез. Лучше уж иметь пути отступления, где никто не сможет заподозрить как ей это важно. — Если у меня не выйдет вернуть себе имя, ты согласишься показать Вестерос Айше Сэнд? — звучит почти весело, почти беззаботно. А сама напряжена как тетива лука и внимательно следит за лицом собеседника. Лианна еще никогда не стояла на таком перепутье дорог, каждая из которых могла привести в абсолютно разные концы Вестероса. На совершенно разные стороны баррикад в этой войне за власть. Нужно ли ей это ? Ответ на этот вопрос могла найти только она сама.</p> <p>Боги, пожалуйста, принесите её к мечте. К тому месту, где закончатся эти скитания и одиночество. Пусть её сердце найдёт свое место, пусть у неё появиться что-то, во что она сможет верить. Чем она сможет вновь жить. Ведь она так долго скиталась, так много вынесла и пережила. Неужели для заблудившейся волчицы не осталось места, человека, рядом с которым она будет чувствовать себя в безопасности? Неужели ей так и предстоит остаться чужой змеям, драконам и волкам?</p> <p>Когда тетрадь оказывается в руках Лианны, она прогоняет все тревожные мысли, погружаясь в изучение рисунков. Людские лица смотрят на неё с листов пергамента и все такие разные, порой совершенно непохожие на тех, к кому она привыкла видеть в Вестеросе. Северянка долго рассматривает каждое лицо, ведь её тяга к познанию этого мира всколыхнулась с еще большей силой, снова мечта поманила своей неизвестность. Не меньше внимания она уделяет и изображением мест, водит тонкими пальцами по изгибам линий, словно действительно может ощутить шершавость камня. Она пытается представить, как живут люди в этих местах, думает об их мечтах, их ежедневных заботах. И отчётливо понимает, что ей досталось не так уж и много чудес этого мира.</p> <p>— Кто эта девочка? Ты её рисовал так много раз...— всё таки спрашивает Лианна, когда снова видит детское лицо на страницах. Сердцем знает, что столько раз рисовать можно только того, кого любишь и по кому скучаешь. Даже немного завидует таланту Гериона, ведь он способен переносить образы царящие в голове на пергамент, увековечивая людей и места. А у неё есть только память, которую порой хочется выжечь горячим прутом и стать свободной и легкой. Быть как пушинка на ветру. Волчица садится в кресле полубоком, чтобы было удобно смотреть и на Гериона, к которому ей так хотелось подойти и коснуться его. Напомнить ему, что он далеко не один в этом мире и, если потребуется, она готова разделить с ним его боль. Перелистнув очередную страницу ощущает, как сердце пропустило удар в своей слепой надежде — увидев собственный портрет, прорисованный со всей детальностью она замерев смотрит на рисунок, словно никогда не видела себя в зеркале. Лианне кажется, что впервые за долго время она увидела себя настоящую — с задорным блеском в глазах, с легкой улыбкой на губах и парой выбившихся из прически прядей. Это была живая Лианна, которая всё еще верила, что жизнь полна чего-то большего, нежели ей самой кажется. Северянка задыхается от восторга и замирает, не в силах пошевелиться от нахлынувшего восторга от собственного портрета. — Герион, это восхитительный рисунок, — встает с кресла и тоже подходит к камину, чтобы лучше рассмотреть карандашные линии.</p> <p>Глядя на Гериона она не может перестать думать о том, что их встреча сродни чуду и предназначению. Ей не хочется отпускать его, терять в толпе лиц, чтобы однажды узнать, что её дорого друга не стало. Она так много потеряла. Она столь многих потеряла. Все, кто ей когда-либо был дорог умерли или пошли своей дорогой без неё. Ведь эта жизнь и она все всегда расставляет на свои места. Северянке вновь захотелось оказаться под могучими ветвями чар-древа, вознося Старым Богам свою безмолвную молитву о счастье для всех них — всех заблудившихся путешественников жизни. Лианне так много хочется сказать льву, столь многим поделиться. Но как она может, когда её судьба еще не предопределена, о чем-то просить Гериона? Как она может раскрыть ему свои чувства, если сейчас они так близки к разлуке, которая вряд ли их однажды сведет снова вместе? Она стоит так близко, что нужно сделать лишь один шаг вперед, чтобы всё изменить. Только вот этот шаг самый страшный, самый сложные. А ведь надо-то только протянуть руку и надеяться на протянутую руку в ответ. Она бы всегда была рядом. Делила бы с ним минуты радости и горестей, если бы Герион только позволил. Делает глубокий вдох, как если бы собиралась прыгать на глубину, и кончиками пальцев всё же касается руки мужчины.<br />— Не уезжай. — шепот на грани слышимости.</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:37:21 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=681#p681 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=673#p673 <div class="quote-box answer-box"><cite>Gerion Lannister &#91;x] написал(а):</cite><blockquote><p>Ему приходится отвести взгляд, ведь видеть в этой женщине Лианну Старк отчего то больно. Видеть в этом настороженном и усталом взгляде добрую знакомую тех лет, когда сам он был слишком молод и беспечен, как напоминание о собственных глупостях и ошибках, было невыносимо. Он чувствовал себя обманутым и иррационально злым, не понимая, почему ТАКАЯ правда вызывает в нем столько негодования, ведь он не был тем, кому эта ложь причиняла в последние дни восстания Баратеона боль и страдания. В те дни Герион ощущал лишь глухую сожаление, что молодое глупое сердце одной северной девчонки перестало биться, став жертвой похотливого вероломства кронпринца. Это мысль вызывает у Ланнистера желание горько усмехнуться. Ведь очевидно леди Айша действительно знала куда больше о том, что на деле случилось между Последним Драконом и Северной Волчицей, ведь она была ТОЙ самой Волчицей. Герион фыркает и качает головой. Ноги его сами делает несколько шагов в сторону, а после и обратно. Он не Ланнистер, а старый и потрёпанный временем лев, что ходит вдоль клетки туда-сюда, не имея возможности ни выбраться из тесноты своей камеры, ни бросится на того, кто стоит у самых прутьев решетки. Мужчина останавливается и тяжко вздыхает. </p> <p>&#160; Что его так оскорбило в этом признании?.. </p> <p>&#160; Ведь ему все равно на давно умершего Роберта Баратеона. Ему все равно на обвинённого в государственной измене и из-за этого потерявшего свою голову Эддарда Старка. Ему все равно на весь остальной Вестерос, которому была скормлена ложь о смерти Лианны Старк, ложь об одной из причин начала восстания. Ему на это все равно... </p> <p>&#160; Но тогда почему?..</p> <p>&#160; Он смотрит на Лианну Старк. Годы стёрли с ее лица юность. Жаркое солнце Дорна позолотило некогда нежную молочно-белую кожу лица. А утраты вытравили из ее серых глаз всю простодушную детскую наивность. Перед ним была взрослая женщина, которой пришлось жить долгие годы вдали от своей семьи под чужим именем. Трудно представить, как это не сломило ее, как это не свело ее с ума. И ее спокойный ответ на его негодование сбивает с Гериона всю оставшуюся спесь, заставляют все равно, что подавится собственной злостью. Ланнистер молчит, пытаясь осмыслить, уложить в своей голове то, что Лианна умирала от родильной лихорадки здесь, в этой самой проклятой Башне Радости. Герион знает, что это и как это, помнит ещё, как его милая Бриони сгорала, так и не оправившись от родов, потому внутренности его скручиваются в болезненный узел, заставляя тихо, но судорожно выдохнуть. Он отводит взгляд и мысли его лихорадочно прыгают в голове. </p> <p>&#160; Ему нужно было несколько минут. Несколько долгих мгновений, чтобы в полной мере взять себя в руки, чтобы уложить хотя бы толику того, что сказала Лианна. Но она не даёт ему этого сделать, решив продолжить мягко упрекать его в недоверии. Герион кусает щеку с внутренней стороны и бросает на Старк быстрый взгляд. В ней как будто бы не было настоящего возмущения его реакции, но даже хитрый прищур глаз не могут скрыть того, что она расстроена из-за его неверия, из-за его бурного непринятия, в конце концом, из-за его злости на то, кем она является.</p> <p>&#160; Имел ли он право в действительности злиться на ЭТУ правду?</p> <p>&#160; Герион качает головой, отвечая сам себе на этот вопрос. Нет, он не имел право. Даже их недолгая дружба когда-то, когда они были молоды, не давала ему злиться на неё за то, что она смогла выжить и оправиться, после тяжелых родов. За это нужно благодарить Богов, а не злиться. Он вдруг замирает и смотрит на Лианну чуть расширившимся от пришедшей ему в голову мысли.</p> <p>&#160; А ребёнок?.. Что случилось с ее ребёнком от Таргариена? </p> <p>&#160; — <strong>Я</strong>, — Герион запинается и поспешно отводит взгляд. Мысли продолжают нестись  в сумасшедшем хороводе. — <strong>Я не должен был так бурно реагировать. Наверное. </strong>— неуверенность в его голосе преобладает, как и во взгляде зелёных глаз, когда они смотрят то на каменные стены Башни Радости, то на землю под ногами, то на Лианну Старк. — <strong>Приношу свои извинения, если моя реакция Вас... расстроила. И...</strong> — Смеющийся Лев, наконец, вновь смотрит только на свою собеседницу. — <strong>Прошу понять, что это стало для меня неожиданностью. Ведь когда Вы говорили, что я знаю Вас, я предполагал, что Вы могли быть кем-то из Ланниспорта, может из дальней родни Марбрандов, но никак не... Лианной Старк. </strong>— он говорит, кажется, выверяя каждое своё слово, стараясь быть спокойным. Потирает рукой лоб, стараясь подобрать слова, которые хотя бы отдаленно отражали то смятение, что он испытывает в данное мгновение, говоря все равно, что с призраком, хотя разумом понимает и знает, что женщина перед ним из плоти и крови, что это та самая женщина, с которой он преодолел весь путь от Солнечного Копья до этой самой Башни Радости, которую развлекал своей болтовнёй, когда у той находилось для него немного времени, женщина, что не хочет терять возникшей между ними вновь доброй дружбы. — <strong>Надеюсь, вы получили хотя бы толику удовольствия от того, что так долго водили меня за нос, леди Лианна, подкидывая подсказки, которые мне совершенно не помогали.</strong> — мужчина несмело позволяет легкой улыбке исказить свои губы, все ещё не совсем уверенный, что она уместна.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:35:34 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=673#p673 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=657#p657 <p>— Так как ты можешь сейчас наслаждаться моей компанией, то должен смекнуть, что моя поездка до Арбора сорвалась. — не без легкого недовольства ответил Герион, и чуть натянул поводья Быстроногой, придерживая ее, чтобы пропустить гружённую рыбой телегу, которую тянул небольшой серый осел, ведомый старым рыбаком. Откуда-то справа донёсся голос торгашки, которая пыталась продать пироги с миногой, на пришвартованных кораблях перекрикивались матросы, которые снимали парус. Осел тянущий телегу замотал головой, по-смешному захлопав ушами, но старичок упрямо тянул его в сторону рынка, освобождая дорогу. — Не в последнюю очередь из-за того переполоха, что ты устроил с девицей Старк, между прочим. Хотя... что я на этом Арборе не видел? Другое дело Летние острова! Карты для этого путешествия мне как раз изготовил Бартоло. Ты знал, что на Летних островах поклоняются богине плодородия с шестнадцатью грудями? — посмеиваясь, спрашивает Герион. — Только представь себе, это должно быть потрясающее зрелище, ради которого не грех совершить путешествие!</p> <p> Счастливые люди должно быть живут на Летних островах, раз верят в таких богов. Впрочем, поговаривали, что молитвы свои летнийцы возносили своей богини с шестнадцатью грудями в постеле, предаваясь любви и наслаждениям. Смеющийся Лев хмыкает — такое почтение богов было куда увлекательнее и приятнее, нежели заунывные проповеди септонов каждый седьмой дней в накуренной благовониями септе. Знала бы его старая нянька, что за мысли бродят в голове у Герион, она пришла бы в праведный ужас, после в праведный гнев, а затем затребовала бы себе нюхательных солей, стеная, что сейчас, вот-вот лишится чувств от такого богохульства. Мысль эта веселит Гериона ещё больше, и он практически готов посмеяться над этим вместе с Джейме, но все же ничем из этого не делится. Племянник, краснеющий только от одного упоминания о непристойностях, мог запросто свалится с лошади, заяви Ланнистер, что летнийцы занимаются любовью, тем самым молясь.</p> <p> — Поэтому, как только мой корабль вернуться, я намерен держать курс на Летние острова, чтобы лично пересчитать каждую грудь этой богини. — уже не скрывая своего веселья, улыбается Герион, предвкушая действительно нечто удивительное в новых для себя землях.</p> <p> ...Второго приглашения для племянника не потребовалось, и он, пришпорив своего коня, попытался забрать преимущество себе и отыграться за проигрыш в их утреннем заезде. Сейчас Герион не сумеет срезать путь через поля, да и о конечной точке они не договорились, так что побеждать придётся честно. Смеющийся Лев был азартен, а Быстроногая носила своё имя не просто так, поэтому Герион последовал примеру своего племянника — пришпорил свою лошадь, послав ее в стремительный галоп.</p> <p> Пьянящее чувство скорости и соленый, морской ветер в лицо. Развивающаяся на ветру конская грива. Сила и мощь перекатывающихся под шкурой мышц Быстроногой. Она действительно была быстрой. Очень-очень быстрой лошадью. Возможно, Гериону не стоило выступать с ней на последнем проигранном им турнире в Ланниспорте. Кажется, она совсем не была предназначена, чтобы ездить под облаченным в полный доспех рыцаре, чтобы быть ограниченной только ристалищем. Ее удел — свобода.</p> <p> Наклонившись вперёд, Герион ударил Быстроногую по бокам, желая наконец нагнать Джейме и перестать «глотать пыль» из-под копыт Копоти. И Быстроногая не подвела, племянник теперь опережал только на пол лошадиного корпуса. Несильно извилистая дорогая пошла под уклон и вправо, позволив Джейме оторваться от Гериона.</p> <p> ...— Твой тандем с Копотью хорош! — тяжело дыша подобно Быстроногой, с трудом проговорил Ланнистер, когда дорога привела их на песчаный пляж и им пришлось прекратить скачку. Он любовно прохлопал свою лошадь по потной шее вполне довольный заездом. Проигрыш не сильно расстроил Гериона, он не отставал от племянника больше, чем на корпус, не позволяя ему расслабиться и праздновать свою победу раньше времени. — Не будь дорога с уклоном вправо, я бы взял инициативу. А так ты хорошо оттеснял меня от края дороги. Молодец! — подъехав поближе к такой же взмыленной Копоти, Ланнистер хлопнул Джейме по плечу. Лошади под ними беспокойно перебирали ногами и мотали головами, все ещё неуспокоенные, после своего забега. Герион крепко держал Быстроногую под узды, пытаясь отдышаться. Чуть прищурив глаза, он осмотрел песчаный пляж, на который они выехали. Он был безлюден и широк, а отлив оставил на песке клубки зелёных водорослей.</p> <p> — Давай, доедем до тех камней. — предложил Герион, кивнув на россыпь огромных валунов под небольшим уступом. Там деревья подступали достаточно близко к пляжу и лошадям было бы место, где попастись и отдохнуть, пока Ланнистеру будут заняты своими делами. Легко направив Быстроногую в нужную сторону, Герион позволил ей идти шагом. Звук накатывающих волн, хруст песка под копытами лошадей, солнце, взошедшее достаточно высоко и ласково пригревающее лицо. — Возьми, попей. — Герион протягивает Джейме бурдюк к водой, который получилось вытащить из седельной сумки. — Силенки ещё остались для небольшого спарринга?</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:22:24 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=657#p657 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=647#p647 <p>Смеющийся лев говорил какую-то поговорку, а маленькая Серсея нахмурила свой гордо вздернутый нос, отчетливо не понимая к чему тот клонил, и что конкретно имел ввиду, потому она возмущенно набрав в легкие воздух, начала говорить на повышенном тоне звонкого голоска.<br /> — Я не понимаю о чем ты говоришь дядя! — Горлопанила маленькая львица. — Вокруг столько всего интересного и увлекательного, как можно всего этого не хотеть знать!?? — Искреннее недоумение скользило по детскому точеному личику, на которые периодами падали легкие, растрепанные, золотые кудри, поднимаемые морским, приятным и прохладным бризом.<br /> Серсея с удовольствием уставилась на дядю, когда он воодушевленно решил поделиться с ней своими секретами и тайной бытия, по крайней мере, ей так казалось со стороны своего возраста. С таким непередаваемым восторгом маленькая львица смотрела на смеющегося льва, будучи вся во внимании и слушая секреты жульничества в турнирах!<br /> - Убить... — с замиранием сердца, повторила она следом за Герионом. Серсее ещё ни разу не доводилось видеть прелюдного убийства или казни, тем более, просто смерть прямо перед собой на турнире. В свои двенадцать как-то данное событие обходило стороной маленькую гордую львицу, хотя она не была малодушной и пугливой как многие нежные барышни её возраста. Серсея легко просовывала свою руку в клетки со львами, что были в замке и они _лизали_ ей руки, что было редкостью. Маленькая леди, конечно, посещала турниры и не один, но все они происходили без данных смертельных происшествий.<br /> Гордая львица сталкивалась уже со смертью, когда потеряла собственную мать, но это было иначе и по другому. Сложные роды, что повлекли за собой скорую смерть самого дорого ей человека, оставили взамен ей уродливого младшего брата, которого та возненавидела. Теперь Серсея знала, что данное обстоятельство бесповоротно, и более того, очень болезненно для души. В недоумении маленькая леди смотрела большими зелеными глазищами на дядю. Дальше она не рискнула его перебивать своими новыми вопросами,&#160; хотя очень хотелось, потому что ей было очень интересно узнать все. Маленькая львица слушала внимательно и сосредоточено, периодически, бросая взволнованные взгляд на Гериона. И только когда он закончил объяснение, она продолжила. Ведь ей было крайне любопытно узнать все подробности.<br /> — Чем разлетевшееся копье в щепки может помочь в схватке? — Последовал логичный вопрос от девочки, которая мало что понимала в подобных тонкостях мужской стези. И она начала рассуждать вслух, отвечая на свой же вопрос, ища помощи с ответом по мимике лица дяди: верно ли она мыслит, в правильном ли направлении. — Для того, чтобы ранить противника? И выходит, что ради выгоды рыцари готовы убить своего оппонента? Значит, ставки настолько высоки? — Логическая цепочка всё дальше уводила маленькую львицу и она, признаться, пугалась своих мыслей, но она не могла этого показать, потому что сама захотела говорить на подобную тему. Она же взрослая! Льва ничто не способно испугать! Её уж тем более.</p> <p> - Я тебя не отдам какой-то глупой девчонке, у которой напрочь отсутствует вкус, которая одевает то, что ей предлагают слуги, совершенно не думая о том, как она выглядит. — Недобро фыркнула Серсея. — Мой дядя заслуживает цветка намного лучше и изысканней. — Хмуро сведенные брови на переносице маленькой львицы, отдавали крайне смешной суровостью на детской личике.</p> <p> Толпа кругом, на удивление, нисколько не пугала, а оказалась приятной живой рекой, в которую маленькая львица легко влилась. Они с дядей юрко пробивались и доходили куда им нужно, довольно быстро, или им просто всегда уступали как хозяевам сего мероприятия? Так или иначе, гордой леди нравились сегодняшние приключения и она порхала от восторга, с довольством уминая хрустящие яблоки, и уже давно позабыла о всех ухажерах, что остались там в душном чертоге.<br /> — Конечно же я буду о тебе заботится! Спрашиваешь еще!! — Звонко парировала племянница. Правда, сейчас та мало что осознавала об этом столь далеком мероприятии. В понимании Серсеи до него ещё дожить надо, а у нее сейчас жизнь била фонтаном и останавливаться на достигнутых целях леди не была намеренна.<br /> Вопрос племянницы о том, как люди глотают такие длинные предметы, остался без ответа и дядя пообещал в этом вопросе разобраться, но несколько позже. Она не была против, и даже не была уверена в том, что хочет ли знать все тонкости и нюансы этого процесса, потому как аппетита не прибавилось, а рвотный порыв вот — да!<br /> Вожделенный приз в виде золотого дракона так и не приземлился в изящную ладошку львицы с утеса костерил, и она с непередаваемой тоской и недоумением проследила как монета ускользнула из её рук, оставшись во владениях дяди. Вот досада!! А носа игриво коснулся палец дяди. - Какого...Что присходит!!!? — Возмущалась маленькая Серсея, а дядя как ни в чем не бывало щелкнул свою&#160; племянницу по носу, призывая её быть намного внимательней к тому, что её окружало. Хороший урок. Она лишь с недовольство поморщилась, но так же заливисто засмеялась, поворачиваясь к труппе за новыми приключениями. Жонглеры со своим выступлением довольно быстро надоели маленькой Серсее, которая была ранее больше перебудоражена шпагоглатателями, поэтому она с тоской начала искать взглядом зеленых глаз что-то ещё, но Герион опередил племянницу, предлагая идти дальше навстречу приключениям.<br /> - Оооооо! Медведь!! — Восхищенно воскликнула маленькая Серсея. Львов в клетке она досконально уже изучила, оставалось добраться до новых зверей — Конечно, же я хочу их увидеть и погладить!</p> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 17 Jul 2021 06:20:00 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=647#p647 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=616#p616 <div class="quote-box answer-box"><cite>Loki Lafeyson написал(а):</cite><blockquote><p>Полумрак. Глубокие пляшущие тени, отбрасываемые факелами, пытаются скрыть  на бледном лице Сигюн страх напополам с затаённым ожиданием. Чего же она страшится? Не его ли случаем? Или быть может слов обидных, что могут нечаянно сорваться с губ его? Но разве принц не держится из последних сил? Разве он не давиться злыми словами и подозрениями, ощущая их горечь на языке? Давиться. Ещё как давиться. Потому что произнести их вслух все равно, что облить себя горящим маслом, превратившись в живой факел, который пылает тем сильнее, чем больше он думает, что Теорик — его стараниями мёртвый Теорик, — прикасался к его Сигюн. Не словом. Не мыслью. А делом. Руками своими плебейскими, жадными. А Сигюн, его милая Сигюн, проглатывая ком омерзения, от рук его сильных и грубых избавится пыталась, но все тщетно. Локи очень легко это представить. Слишком легко. И он не знает на кого в действительности злиться больше: на Сигюн, что хранила молчание вновь и вновь; на себя за то, что вновь оказался все равно, что слепым — опять, — ведь не увидел, не почувствовал; на Теорика за то, что осмелился прикоснуться к той, которая ему не принадлежала. </p> <p>&#160; Принц смотрит на Сигюн, видит на дне ее глаз затаенную обиду, чувствует, как она своими холодными руками держит руку его, и понимает, что злиться на неё не в силах. Ну, разве что на ее слова резкие и язвительные, когда она пытается от его подозрений защититься. В ее словах обида. В ее словах страх. Ярость и жестокость. Ведь лучшая защита — нападение. И Сигюн нападает, обвиняет, словом бьет все равно, что своим кинжалом. Видимо Локи ошибался — злиться на Сигюн легко, особенно когда она, подобно змее ядовитой, брызжет ядом своим. Мстительная раненная душа требовала ранить другую, чтобы было так же больно. Да, Сигюн?..</p> <p>&#160; —<strong> Нет</strong>, — тянет Локи, зло прищурив глаза. — <strong>Нет. Вопрос я задал верный. Не вкладывай в мои слова то, что чего в них нет.</strong> — он высвобождает из холодных пальцев Сигюн своё запястье и кривиться в злобной усмешке. Сейчас он вовсе не понимает, что твориться в голове у неё. Что заставляет ее думать, будто он вообще способен не то, что убить, а хотя бы пожелать ей смерти за то, что Теорик — его стараниями мёртвый Теорик! — переступил черту дозволенного, возжелал то, что получить никак не мог, но хотел до безумия? Щека у принца дергается, и он практически отшатывается, смотря на Сигюн словно впервые видит. Дышит шумно, губы зло поджимает, когда Сигюн бросает в лицо ему правду. Дрожь омерзения от слов этих вдоль позвонков пробегает, и принц глаза закрывает. Теорику очень повезло сейчас, что мертвым лежит в снегах Йотунхейма, ведь будь он жив, Локи не побрезговал руки свои испачкать в крови его лично. Удавил бы голыми руками!.. И труп бросил бы все равно к ногам Сигюн — вот такая у него, у трикстера, любовь, пусть бы наслаждалась ею. </p> <p>&#160; Она замолкает, кажется, истратив весь свой запал злости. А в голове у принца нарастающим гулом повторяются слова ее.  </p> <p>&#160; <span style="font-style: italic">Он пытался, не единожды. </span><br />&#160; <span style="font-style: italic">Он пытался, не единожды. </span><br />&#160; <span style="font-style: italic">Он пытался, не единожды. </span></p> <p>&#160; И вопрос. Один единственный вопрос. </p> <p>&#160; <span style="font-style: italic">Почему она все это время молчала?</span></p> <p>&#160; Локи глаза открывает. Смотрит на Сигюн и ее раскрытую ладонь. Смотрит на неё и пытается в облике ее ответ найти, потому что в глазах ее, которые она подымает, нет ничего, кроме обреченной усталости напополам с мольбой, что в голосе ее находит отголосок. Он слышит, как она звенит, когда Сигюн просит забыть Теорика, из головы своей выбросить. Но как — как, хаоса его раздери! — он сможет это забыть?! Видят прародители, она не понимает, о чем просит!..</p> <p>&#160; — <strong>Нет.</strong> — губы дергаются от злого напряжения. — <strong>Это имеет смысл. Ещё как имеет.</strong> — свистящим шепотом на выдохе. — <strong>Ты...</strong> — звук приближающихся чужих шагов и веселых голосов заставляют трикстера все равно, что подавиться словами, замереть на мгновение, а после сделать небольшой, но инстинктивный шаг вперёд, чтобы... укрыть Сигюн за своей спиной, ведь это уже привычка — таиться по углам и теням от чужие любопытных глаз и ушей, которыми полниться Золотой Чертог Одина. Он стоит к Сигюн вплотную, смотрит на неё напряженным взглядом сверху вниз в ожидании, когда коридор вновь опустеет. Мгновения ожидания звенят низким гулом и повторяющимися в голове словами «Он пытался. И не единожды.» и понимание, что не спроси он прямо, Сигюн промолчала бы, не сказала ни слова о том, что в действительности творил Теорик — его стараниями мёртвый Теорик! Она молчала бы. Упорно. Смиренно. В то время, как на кладбище страхов ее возводились бы все новые и новые надгробия, на которых, ублюдочно скалясь в улыбке, сидели воспоминания-страхи с лицом Теорика. </p> <p>&#160; — <strong>Твоё молчание хуже лжи.</strong> — на выдохе зло и устало, когда коридор пустеет и эхо чужих голосов теряешься в высоких арках. — <strong>Почему ты молчала?</strong> — пытаясь в глаза заглянуть, руки кладёт Сигюн на плечи. Сжимает их не сильно, хочет встряхнуть ее, но вместо этого притягивает ее ещё ближе. — <strong>Одно твоё слово... всего одно слово и он бы умер гораздо раньше. Позорной смертью. Его имя забыли бы, из истории стёрли бы, и не воспевали бы подвиги его сейчас. </strong>— отвратительное разочарование и горечь на языке. — <strong>Ты должна была сказать... Понимаешь?</strong> — спрашивает тихо, ярость и злость, кипевшие в нем, мутным осадком усталости на душе осели. И действительно Сигюн была права — сейчас, когда Теорик уже мёртв, было не важно, что творил он до этого. Локи лишь жалеет, что Теорик — его стараниями мёртвый Теорик! — умер героем и истинным воином Асгарда. Не заслужил этот кусок дерьма ни единого доброго слова в память о себе!.. Принцу остаётся лишь смириться с тем, как все вышло, и напоминать себе, что этот ублюдок... мёртв. <span style="font-size: 14px">Мёртв.</span> <strong><span style="font-size: 16px">Мёртв! </span></strong></p> <p>&#160; Принц выдыхает шумно. Глаза закрывает, поддавшись чуть вперёд, обнимает Сигюн. </p> <p>&#160; — <strong>Обещай,.. что это был последний раз, когда ты утаиваешь от меня подобные вещи.</strong> — принц говорит тихо, но твёрдо. Надо было стребовать это обещания гораздо раньше, сразу, после того, как он вернулся от Норн, когда в саду говорили и он вручал ей подвеску от сестёр-прядильщиц. Она бы пообещала, с легким сердцем бы пообещала и слово своё держала бы, ведь это не в ее правилась бросать слова на ветер. <br />Вновь звук пары чужих и торопливых шагов.</p> <p>&#160; — <em class="bbuline">Царица, я должен сказать вам о своих подозрениях.</em> — голос Стража Бивреста тих, но все же слышен. <br />&#160; — <em class="bbuline">В самом деле? О каких?</em> — отвечает Фригг. Звук шагов затихает. Собеседники остановились. <br />&#160; — <em class="bbuline">Отряд Теорика попал в тщательно спланированную ловушку — тролли никак не могли ее организовать. Прошу прощения, Ваша Светлость, но молчать я не имею права. У меня есть все основания полагать, что это организовал ваш младший сын.</em> <br />&#160; — <em class="bbuline">Основания?!</em> — возмущённо взметнулся голос матери. <br />&#160; — <em class="bbuline">Я полагаю основания были и у вашей воспитанницы, принцессы Сигюн. </em><br />&#160; — <em class="bbuline">Немедленно объяснись, Хеймдалль!</em><br />&#160; — <em class="bbuline">Теорик позволил себе лишнего в общении со своей невестой. Принцесса Сигюн могла найти такое обращение оскорбительным и попросить вашего сына помочь избавиться от своего жениха...</em> <br />&#160; — <em class="bbuline">Доказательства? Ты видел сговор? Видел? Отвечай!</em>               <br />&#160; — <em class="bbuline">Нет, моя царица.</em>           <br />&#160; — <em class="bbuline">Тогда это не более, чем твои выдумки Хранитель. Смею заметить оскорбительные. А теперь ответь, почему ты не доложил о неподобающем обращении Теорика с Сигюн?</em><br />&#160; — <em class="bbuline">Я обо всем докладывал Всеотцу.</em>               <br />&#160; — <em class="bbuline">Сигюн моя воспитанница, и ты был обязан доложить об этом мне!</em>                      <br />&#160; — <em class="bbuline">Да, Ваша Светлость. Прошу прощения</em>.                   <br />&#160; — <em class="bbuline">Ступай, проследи за тем, чтобы павшие воины переправили в Асгард.</em></p> <p>&#160; По всей видимости, Хеймдалль поклонился царице и продолжил путь по коридору. Когда Хранитель проходил мимо ниши, в которой застыли изваяниями Локи и Сигюн, принц, кажется, даже перестал дышать. Ему бы не хотелось, чтобы участники этого разговора знали, что у них было, как минимум двое свидетелей, которые слышали каждое их слово. Локи, смотревший до этого в сторону коридора, повернул голову к Сигюн и посмотрел на неё, все ещё не решаясь заговорить, ведь мать его все ещё оставалась в нескольких метрах от них. Сложно представить, сколько негодования сейчас бурлило в царице, возможно, столько же сколь и в ее сыне. </p> <p>&#160; — <em class="bbuline">О чем он только думал!</em> — зло воскликнула Фригг, ни к кому не обращаясь, и, судя по звуку удаляющихся шагов, решила вернуть в праздничный зал.</p> <p>&#160; К кому она обращалась при этом для сына ее осталось загадкой. Это в равной степени могло относиться, как к нему самому, как к отцу, Хеймдаллю, или даже Теорику. Сомнений не было лишь в одном...</p> <p>&#160; — <strong>Что ж, теперь даже, если каким-то образом Хеймдаллю удасться найти доказательства и меня сумеют обвинить в смерти Теорика, ни у кого не возникнет сомнений, что сделал я это, чтобы защитить  тебя и твою честь.</strong> — кривая ухмылки стирает с лица принца удивление случившимся посреди коридора разговором между Фригг и Хранителем. Теперь действительно будет сложно призвать Локи к ответу за содеянное — царица не позволит, чтобы бесчестие эйнхерия было обелено, как и то, чтобы сын ее понёс за справедливую кару наказание. Но все было бы иначе, озвучь Хеймдалль свои догадки лишь одному Одину. А ведь отец знал, думает Локи и от того чуть хмуриться.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (hermilus) Sat, 19 Dec 2020 15:33:10 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=616#p616 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=603#p603 <div class="quote-box answer-box"><cite>Arya Stark написал(а):</cite><blockquote><p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-size: 10px"><span style="font-family: Courier New">знаю, мое сердце может быть  <strong>л е д я н ы м,</strong><br />но  <strong>д л я   т е б я   я   б у д у</strong>   сладкой</span></span></span></p> <p>Арья плотно смыкает веки и видит под ними тысячи и тысячи жемчужин белых на черном-черном полотне, каждая из которых сияет ярче предыдущей, каждая из которых складывается в профиль Джона, и от света этого можно ослепнуть. Джон, что завис над нею, губами выцеловывая и впиваясь в девичью шею, пока она пытается совладать с собственным дыханием, пока ртом глотает воздух, пока руками комкает простыни, пока видит сполохи под веками, пока пятками пытается оттолкнуться, что бы воспарить, что бы упасть на мягкую постель, пока ощущает себя бескостной, максимально расслабленной, бесконечно влюбленной, расплавленной, бесконечно живой, практически бессмертной, наделенной несуществующей магией, бесконечно счастливой, укачиваемой на розовом ситце бархатных облаков его рук, согретая\обожженная сотнями солнц его касаний. Арья выдыхает &quot;Джонджонджон&quot;. Подушечками пальцев лениво плетет кружево на его спине. Уставшая — от пережитого, от опьяняющих и переполняющих чувств, от взаимности, от яркой вспышки финала. На короткое мгновение теряет связь с окружающем миром и тут же возвращается обратно в омут объятий Джона. Блаженно. Беспечно. Безумно. Музыка небесных тел. Разрушенные границы. Необузданная свобода, порыв дикого ветра. Под ребрами быстро-быстро выстукивает загнанное сердце. Они созданы друг для друга, выточены и подогнаны идеально правильно. Арья слизывает с опухших губ вкус ванили и миндаля, вкус его поцелуев.</p> <p>Эта ночь должна была закончиться именно так.</p> <p>Пропитанная всепоглощающей, искусно выточенной и слишком дикой любовью. Угасающими стонами. Тихим перестуком поленьев в очаге. Тенями на стенах. Их переплетенными телами. Штилем после чудовищной бури. Спасением от безумия. Безумием от спасения. Оглушающей силой, которую убаюкивает тишина и их еще не размеренные дыхания. Накалом атмосфер. Высокой температурой кожи, будто бы от лихорадки, от сладкой истомы. И весь мир сужается до одного человека, и весь мир становится им. Арья взглядом выискивает во все еще потемневших глазах Джона ответы на простые и не произнесенные вопросы и находит в черной радужке. Улыбается, откидываясь на подушки. Эта ночь должна была закончиться именно так — скользящими движениями мужских губ по ее запястьям и ладоням, которые Джон вначале сжимал, обуреваемый гневом, а после страстью. Таинством. Чудом. Поразительной ясностью. Восхитительным чувством счастья. Арья пропускает сквозь пальцы влажные волосы Джона, мягко отбрасывает их на затылок. Она дарит быстрые поцелуи в щеку, подбородок и ключицу. Эта ночь должна была закончиться именно так — крепкими объятиями и убаюкивающей мелодией мужского сердца, что сквозь толщу ребер и мышц стучит\вырывается, когда она прижимается головой к его грудной клетке, а под пальцами ощущает жесткие рубцы розоватых шрамов. Эта ночь должна была закончиться именно так — сочащейся нежностью, что подобно лунному свету, что пробивается сквозь приоткрытые шторы, опоясанные невидимыми золотыми линиями, ленивой и сонной улыбкой на губах, с блуждающими мыслями.</p> <p>Обнаженная кожа покрывается россыпью мурашек, поэтому Джон прячет их под тяжелыми шкурами и одеялами. Становится тепло, практически горячо, когда она прижимается к его боку, просовывает свои вечно холодные щиколотки между его, воруя чужое тепло. Арья блаженно вытягивается вдоль тела Джона, выискивая более удобное положение, жмурит веки. Нестерпимо сильно хочется, что бы эта ночь не заканчивалась вовсе, что бы длилась бесконечность, что бы яркий диск солнца не показывался из-за края небосвода и завтра не наступало никогда. Что бы они остались здесь, запертые в ее покоях и в это мгновение, нежиться в объятиях друг друга, в сонных и ленивых касаний. Но секунды бегут, умножаются на минуты, становясь часами, ведь так заведено — за ночью следует утро, а то перетекает в день, после снова облачаясь в черный саван. Арья проигрывает в борьбе, плавно погружаясь в царство Морфея, убаюканная и согретая, уставшая и счастливая. И стоит Арье откатиться в сторону, как сильным движением притягивает к себе назад, не позволяя отодвинуться дальше, даже находясь в глубокой фазе сна.</p> <p>Это утро должно было начаться не так.</p> <p>Не напряженностью, сводящей скулы. Не надвигающейся и неизбежной кровавой битвой. Не холодным и знакомым дыханием смерти. Не сухими и ломкими мыслями, что как самоубийцы, прыгают в обрывы и пропасть. Не страхом, сковывающим мышцы и делающим движения слишком медлительными и тяжелыми. И даже раннее утро кажется хмурым и темным. И поцелуи Джона, которыми будит ее, полны горечи и тихим-тихим &quot;может быть&quot;, что слезы сами наворачиваются на глаза. И Арья гонит их, зло моргая. У нее странная и непривычная боль в необычных местах, но это все кажется неважным. Ведь впереди, там за дверью, ждет война. Они одеваются в тишине (даже немного забавно наблюдать, как Джон отыскивает свою одежду среди вороха разбросанных на полу), погруженные, наверное, в похожи мысли. И ведь несложно догадаться о чем он думает, это написано на лице крупными буквами, наверное такие же строчки отражаются и на ее, раз Джон оказывается рядом. Арья поднимается на носочки, обвивает руками его шею, — не хочет, что бы их прощание было скомканным и полным печали, не хочет что бы их прощание состоялось вовсе, — целует в губы так долго, как только может.</p> <p><strong> — Я сделаю все от меня зависящее. Но и ты, Джон, не смей умирать! Я не смогу жить в мире, где нет тебя. Ты мне нужен и всегда будешь.</strong></p> <p>Это своеобразные и сложные обеты, где в конце предложения не нужно добавлять &quot;клянусь&quot;. Она обещает, он обещает, а свое слово Старки выполняют. И прежде чем они отопрут дверь, прежде чем окажутся в гуще событий и будут вплетены в сложный узор проснувшегося замка, прежде чем займут свои места на шахматной доске, Арья в последний раз целует Джона, и уже в коридоре шутит:<strong> — Может тогда Роббу стоит спрятаться в крипте рядом с Сансой и остальными?</strong></p> <p>А потом они разойдутся.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (hermilus) Sun, 13 Dec 2020 13:45:16 +0300 https://testsforme.mybb.ru/viewtopic.php?pid=603#p603